Нам легче посмотреть в открытый список, чем каждый раз рыться в корзинах. Мы следим, чтобы не было пыли. В корзинах мы держим записи о завещаниях, которых у нас уже нет.
– И когда же вы начали регистрировать завещания, Лициния?
– Со времени двух младших дочерей царя Анка Марция, хотя и не так подробно, как потом установила Эмилия.
– Я начинаю понимать, почему этот новатор великий понтифик Агенобарб провел вам водопровод и превратил хождения к колодцу Ютурны в простой ритуал, сводящийся к наполнению водой единственного кувшина. У вас нашлась более важная работа. Хотя когда Агенобарб вводил свои новшества, это вызвало скандал.
– Мы никогда не устанем благодарить великого понтифика Агенобарба, – молвила Лициния, направляясь к лестнице. – Он добавил еще этот этаж. Условия проживания стали более здоровыми и комфортными. А кроме того, он выделил помещение для хранения самих завещаний. Сначала мы держали их в подвале – больше негде было. Кстати, сейчас хранение опять стало проблемой. Прежде мы заботились только о завещаниях римских граждан. По большей части – граждан, проживающих в самом Риме. А сейчас принимаем завещания от граждан и от неграждан, независимо от того, где они проживают.
Дойдя до верхней ступени, Лициния закашлялась и стала шумно дышать. Она открыла дверь в большое помещение с окнами только с одной стороны – со стороны храма Весты.
Цезарь понял, почему весталка начала задыхаться. Хранившаяся здесь бумага истлела до такой степени, что в комнате висела сухая бумажная пыль.
– Здесь лежат завещания римских граждан. Наверное, их наберется тысяч семьсот пятьдесят, – сказала Лициния. – Там – Рим, здесь – Италия. Различные провинции Рима – вон там, там, там. Здесь – другие страны. А вот здесь – новая секция для Италийской Галлии. Она появилась после Италийской войны, когда все сообщества, живущие южнее реки Пад, приобрели гражданские права. Пришлось расширить нашу секцию для Италии.
Каждая секция была снабжена полками с ящиками, каждый ящик помечен этикеткой. Цезарь вытащил одно завещание из секции Италийской Галлии, потом еще, еще. Все они различались по размеру, толщине и сорту бумаги. Все запечатаны воском и чьей-то печатью. Вот это толстое – много имущества! А то тоненькое и скромное, – вероятно, наследники получат лишь небольшой домик и свинью.
– А где лежат завещания неграждан? – спросил Цезарь Лицинию, спускавшуюся с лестницы впереди него.
– В подвале, domine, вместе с регистрациями всех армейских завещаний и смертей, случившихся во время военной службы. Конечно, мы не храним самих солдатских завещаний – они остаются у командования легиона. Когда человек заканчивает службу, они уничтожают его завещание. Он составляет новое завещание и хранит его уже у нас.