Дима недоуменно пожал плечами, но продолжал:
– А дальше ничего не было. В следующий раз меня вызвали недели только через три. Я настроился оправдываться, стал думать, как бы так помягче академику сообщить, что нужно будет подтвердить мое алиби, но этого не потребовалось. Следователь очень любезно спросил меня, не жаловалась ли мне Света, что ее кто-то преследует, не появились ли у нас новые знакомые, и все. Я даже немножко удивился, что от меня так быстро отвязались, настоящего-то убийцу не нашли. Может, экспертизу провели, установили, что левша не мог так ударить, или сами узнали, кто мой руководитель, уточнили алиби и успокоились на мой счет.
Тут в кухню сунулась Аня, с заявлением, что ботинки высохли. Надежда Георгиевна попросила ее еще немного поработать феном для гарантии, повернулась к явно обескураженному Диме, назвала имена остальных девушек и строго спросила, был ли он знаком с кем-то из них.
Дима нахмурился, попросил повторить, подумал, а потом отрицательно покачал головой:
– Если и знаю кого-то из них, то только в лицо, а не по имени. А что?
– Ты не общаешься со Светланиными родственниками?
– Нет. Они определенно дали понять, что не хотят меня видеть на похоронах, а я не настаивал. Если им так легче, то пусть.
– Они думали, что это ты ее убил?
– Не знаю, тетя Надя. Мы ведь с ними не были знакомы. Может, и не думали, но точно считали косвенно виновным в ее смерти. Я и сам так думаю, – Дима на секунду плотно сжал губы, – если бы мы с ней не поссорились, она бы не оказалась одна в этом злосчастном сквере.
– Не казни себя, Дима. – Надежда Георгиевна осторожно погладила его по плечу.
– Так а что это за девушки, которых я должен знать?
Она замялась. Как объяснить гостю, что ты подозреваешь в нем маньяка?
– Кажется, убийцу твоей девушки нашли, и по странному стечению обстоятельств я являюсь народным заседателем в процессе над ним."
"– Ух ты!
– Вот я и хочу все досконально проверить, Дима. Мне же придется приговорить человека к смерти, поэтому я должна абсолютно точно знать, что он – убийца.
– Я бы не смог.
– Чего?
– Судить не смог бы.
– Ну знаешь, меня никто не спрашивал. Гражданский долг.
Дима кивнул и потянулся к меду. Тот давно засахарился, затвердел, Шевелев с усилием снял чайной ложкой стружечку бледно-желтой массы и отправил в рот.
– Не сразу запивай, мед кипятка не любит, – улыбнулась Надежда Георгиевна.
Легко было подозревать Димку, не видя его и мало что о нем зная. Тогда кусочки головоломки очень хорошо складывались, одно вытекало из другого, и ответ казался очевидным. А когда он рядом, парнишка, выросший у нее на глазах в сильного мужчину, сидит, ест мед, облизывая ложку, все подозрения кажутся кошмарным мороком.