Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Покормив Егорку ужином, она помыла посуду, протерла дверцы кухонного шкафчика, чтобы не осталось ни единого пятнышка, и начала мыть плиту, думая, какой женоненавистник спроектировал всю эту нехитрую систему именно таким образом, чтобы хозяйке было максимально трудно отчистить грязь. Специально, наверное, старался, чтобы женщина мучилась, вместо нескольких взмахов тряпкой придумывала бы разные хитрости и уловки, как достать въевшийся жир из глубоких щелей, и чувствовала бы себя скромной героиней.
Но мысли о новом деле не отпускали Ирину, и почему-то росло раздражение на Валерия, который расписал процесс ей, хотя она просила его этого не делать.
"Ирина работала добросовестно, но чуть ниже своей «проектной мощности», как подтрунивал над ней папа, когда она в школе ленилась делать уроки и учить правила, зная, что и так получит пятерку.
От этой мысли Ирина повеселела и решила, что плита уже в порядке. Позвала сына и устроилась с ним на своем диване под пледом. У них это называлось «в норке».
