На суде над маньяком, убившим шести женщин, судья и народные заседатели – представительницы прекрасного пола. Казалось бы, справедливый приговор неизбежен, но в душах трёх женщин пробуждается сомнение. Между долгом и сочувствием разворачивается драматичная борьба, способная изменить ход...
Профессор развел руками:
– За время нашего общения я успел понять, что Кирилл Мостовой – очень гордый человек, он ни за что не стал бы кривляться перед нами. С первого дня он был убежден, что попал к нам благодаря нелепому стечению обстоятельств. Вероятно, суд не должен принимать во внимание предположения, но все же я должен заявить, что, по моему мнению, данный молодой человек невиновен.
Ирина вытаращила глаза. Такое бывало редко, чтобы благополучный и успешный человек вставал на защиту обреченного.
– Вот именно, предположения не учитываются, – тут же отреагировал Бабкин.
Ирина постучала кончиком ручки по столу:
– Мы действительно не рассматриваем предположения, но все же расскажите суду, почему у вас сложилось такое впечатление.
– Видите ли, – оживился профессор, – по долгу службы мне приходится много общаться с убийцами и прочей подобной публикой. Кому-то проводил экспертизу, кто-то попадал в сферу моего внимания из-за чисто научного интереса. К сожалению, или, наоборот, к счастью, у нас еще мало материала, чтобы делать определенные выводы, а тем более давать практические рекомендации, но из того массива данных, что есть, все же вырисовывается некий психотип серийного убийцы. Да, он пока еще очень расплывчат, предстоит колоссальная работа, чтобы его уточнить, и трижды колоссальная, чтобы доказать истинность наших предположений, но как бы ни был смутен собирательный образ серийного убийцы, Кирилл Мостовой под него не подходит.
– Вот как? – ощерился Бабкин. – Не угодно ли вам будет, чтобы мы сейчас же освободили подсудимого?
– Зачем вы ерничаете, молодой человек?
– Но он же не подходит под ваш смутный образ, стало быть, ни в чем не виноват. – Бабкин картинно развел руками. – Я не профессор, но и то понимаю, что необходимо теорию основывать на фактах, а не факты подтасовывать под теорию.
«Надо же, – усмехнулась Ирина про себя, – а я, дура, думала, это фундаментальный принцип советских общественных наук».
– Молодой человек, я отвечаю на вопрос судьи.
– Когда мы докажем виновность подсудимого, вы сможете включить его в свои исследования и скорректировать ваш трафарет, – схамил Бабкин, – а пока что ваши догадки никого не интересуют.
Но профессора оказалось не так-то просто обескуражить:"
"– Выше я уже сказал, что наши исследования далеко не полны и результаты не могут быть использованы в практической работе, – терпеливо повторил он, – но всех серийников, с которыми мне пришлось иметь дело, объединяла одна черта – они ничтожны.
