Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Якобы она в беседе с иностранцами говорила гадости о школе, учителях и жизни в СССР в целом. Наташа честно задумалась, припоминая разговор – что именно из ее слов можно было истолковать так превратно. Нет, все прошло как обычно, по стандарту. Нейтральный разговор о красоте Ленинграда, о достопримечательностях, которые нужно обязательно посмотреть, вот и все. Наташа была совершенно довольна жизнью, ну а если бы и нет, то иностранцам она бы точно жаловаться не стала! Нет, тут даже недоразумения никакого не могло быть! Поджав губы с очень мудрым видом, завуч сказала, что они, конечно, не станут применять мер к такой хорошей ученице на основании одного-единственного сигнала, но пусть это послужит Наташе уроком.
– Иди, девочка, – сказала завуч мягко, – просто сделай выводы и не болтай лишнего.
Наташа до сих пор помнила чувство безнадежной тоски, охватившее ее тогда. Она не боялась, что донос навредит ей, не подумала, что больше ее не станут брать на встречи или не примут в комсомол, нет, дело было совсем в другом.
Так не хотелось верить, что ни с кем нельзя быть искренней и говорить что думаешь! Казалось немного диким, что черное нельзя назвать черным, пока не узнаешь, какого цвета оно считается официально.
