Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов.
Сегодня никто не спрашивает нас о виновности подсудимого, мы должны решить только одно – готовы ли мы его судить. Мне представляется, что готовы. Да, вы правы, доказательная база довольно скромная, но вам, докторам, тоже приходится ставить диагноз при стертой симптоматике и назначать лечение. Вы же не сидите, не ждете, пока больной умрет и вскрытие все покажет. Так и нам бывает необходимо действовать в сумерках сомнений, а иначе мы предавали бы правосудию только самых тупых, ленивых и беззаботных преступников. Я знаю, что поставить правильный диагноз иногда бывает очень сложно, и даже когда сделаны все анализы, могут оставаться сомнения. Я не призываю вас прямо сейчас эти сомнения разрешить, давайте просто удостоверимся, что у нас есть результаты всех анализов, другими словами, информация по делу собрана вся.
– А как мы поймем, вся или не вся? – спросила Наталья.
Надежда Георгиевна тут же осуждающе покачала головой и одарила Ирину преданным взглядом отличницы.
– Хорошо, давайте пойдем от противного, – Ирина была сама любезность, – доказательств мало, поэтому мы отправляем дело на доследование. Чего мы этим добьемся? Какие вопросы разрешим? Какую соберем новую информацию? Обыски все проведены, возможные свидетели опрошены, доказательства исследованы, обвиняемый допрошен вдоль и поперек. Допустим, он показал бы, что в момент убийства одной из девушек лежал в больнице, а следователь не проверил бы эту информацию, не приобщил к делу справку из стационара, тогда да, был бы прямой резон вернуть дело. Или пресловутая заколка – не провели бы товароведческую экспертизу, так сомневались бы, а вдруг действительно другая девушка потеряла? Вдруг такие заколки в каждом киоске «Союзпечати» продаются? Но благодаря качественно проведенному дознанию мы знаем – это не так. Чем еще может нас порадовать следствие? А, Аркадий Васильевич? Есть у вас идеи, как у помощника прокурора?
Бабкин надулся и ничего не ответил.
– Или вы, Сергей Борисович? – Ирина не удержалась, подмигнула Полохову. – Может, вы порадуете? Что ж, нет так нет. Послушайте, не все так страшно. Сейчас забудьте обо всем, что вам сказали. Есть у нас такой принцип – непосредственность восприятия, поэтому завтра мы с вами начнем сами исследовать все доказательства и улики, будто заново. Если у нас появятся вопросы, мы всегда сможем вызвать новых свидетелей, назначить дополнительные экспертизы, а если так и не придем к единому мнению, то отправим дело на доследование.
