Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Почему они не собрали денег на хорошего защитника? Сразу поверили, что Мостовой – убийца? Почему? Были основания?
Ирина нахмурилась, пытаясь представить себя в подобной ситуации. Сейчас у нее почти не осталось приятелей, но в замужестве было много людей, которых она считала близкими друзьями. Допустим, кого-то из них обвинили бы в убийстве, каковы ее действия? Стала бы она перебирать прошлое в поисках настораживающих звоночков или бросилась бы на защиту? Ох, что толку думать: я бы то, я бы это, когда жизнь действительно ставит перед выбором, поступаешь совсем не так, как собирался! Когда-то она была убеждена, что ни при каких обстоятельствах не станет встречаться с женатым мужчиной, и что теперь?
Нет, про Валерия сейчас думать нельзя!
В общем, что товарищи не собрали денег для Кирилла, хоть и отзывались о нем хорошо, – это настораживает.
– …Как-то неубедительно, – фыркнула девушка.
Ирина помнила, что зовут ее Наталья, а вот отчество вылетело из головы. Какое-то простое.
– Что вы имеете в виду? – вскинулась Надежда Георгиевна.
– Ну неубедительно это все. Слишком стертая симптоматика для того, чтобы поставить правильный диагноз. Хоть вот эту заколку возьмите – да, нашли под диваном, ну и что? Мало ли таких заколок?
– Представьте, мало, – сказала Ирина, – у нас есть заключение, что данный зажим в Советский Союз не импортировался.
