Автор
В руки героя приходит необъятное поместье с древней кровью и близкой к исчезновению дворянским титулом. Но его задача еще сложнее: убедить императора-внучку Ленина принять вандалистский род, чтобы спасти клан от репрессий Сталина и Троцкого. Атмосфера книги остротой кинжала вонзается в сердце читателя, создавая напряженную тревожную атмосферу в центре борьбы за выживание и власть в непростой эпохе....
— Да! Успел! Только вернулся! — я так прикинул, ведь через порталы это в принципе возможно. Почему бы немного не спизд…ть?
— Понимаешь? — с еще большей наглостью вопрошал я. — Теперь достаточно лишь одного моего слова! А для меня твоего, — пальцы коснулись ее трусиков, оттянули резинку. — Ты это понимаешь, мой Свет? Только скажи мне «да»!
Она дышала часто, прижимаясь ко мне. Затем прошептала:
— Да!
Конечно, да! О, как же там интересно! Там после недорогой игры моих пальцев стало очень влажно! Ей нравится — она поплыла.
— Скажи, что ты хочешь этого прямо сейчас! — мой палец тихонько прокрался в нее. А дырочка у нее узенькая.
— Луций! Отчего ты такой наглый и такой сумасшедший? — она поцеловала меня в губы.
Я же принялся стягивать с не трусики, дрожа от нетерпения. Никак не мог поверить, что через пару минут эта редкая сука станет моей и будет стонать от величины моего члена. Это случилось даже несколько раньше. В тот момент, когда ее трусики упали на пол и я вложил в ее ладошку своего окаменевшего труженика, Троцкая воскликнула:
— Боги! Луций! Почему он такой?! Он же был меньше! Был в пять раз меньше!
— Свет мой! Все растет, все расширяется! — в древнюю мысль Гераклита я вложил новый большой и твердый смысл.
"Хотя я не прав. Опытные люди утверждают, что прямой зависимости между размером и удовольствием нет. Пока она застыла в обалдении, я воспользовался моментом, повалил ее на диван, рывком стянул юбку.
— Луций! Немедленно говори, откуда у тебя такой член! — недоумевала Троцкая. — Пожалуйста, не надо! Он слишком большой! Ты не болен случайно?
— Я здоров как никогда! Свет мой, сейчас ты это почувствуешь! Единственное, чем я болен, это желанием натянуть тебя! — я раздвинул ее ножки.
Не в силах далее терпеть, направил воина к мокрой и смертельно напуганной пещерке.
И конечно, эта породистая стерва вскрикнула. Вскрикнула и выгнулась. Затем, открыв ротик, жалобно постанывая, ощущала, как мой гигант неудержимо погружается в нее.
— Луций! Пожалуйста! Умоляю! — причитала она, то ударяя меня кулачками по спине, то судорожно выгибаясь. — Тише! Не дави так! А-а-а!
Я не садист. Я дал ей чуть обвыкнуться, с восторгом взирая на искаженное болью и удовольствием личико. Большим пальцем потирая ее щелочку, нащупал клитор.
