Автор
В руки героя приходит необъятное поместье с древней кровью и близкой к исчезновению дворянским титулом. Но его задача еще сложнее: убедить императора-внучку Ленина принять вандалистский род, чтобы спасти клан от репрессий Сталина и Троцкого. Атмосфера книги остротой кинжала вонзается в сердце читателя, создавая напряженную тревожную атмосферу в центре борьбы за выживание и власть в непростой эпохе....
Интуиция мне подсказывала, что лучше поскорее убираться из салона подальше.
Почти не слушая ее упреков в мой адрес, я поправил одежду, взял несколько сигарет из клубничной пачки и, прикурив одну, вышел из кабинета со словами:
— Ну, извини, если что не так.
Спускаясь по лестнице, я был готов петь. Мне даже хотелось летать, точно счастливому мотыльку. Я испытывал очень глубокое удовлетворение. Сразу моральное и половое. Или можно повернуть так: именно в эти минуты гармония души и тела стала всеобъемлющей и совершенной.
Интуиция, которая шепнула в кабинете госпожи Троцкой, мол, пора валить, не подвела.
— Молодой человек!.. Ну-ка постойте!
— Да пошел ты нах…й, мудак! — рассмеялся я и вышел на Неглинную, покуривая Светкину сигарету."
"Прямо перед выходом из салона стояла та самая темно-красная римская колёсница.
— Давай! Гони на Моховую!
Меня возничий что-то переспросил на латыни или итальянском — не знаю, на каком они там лопочут.
На что я ответил:
— Не зли меня! Просто езжай! — и махнул рукой, указывая направление.
Четверо римлян, стоявших у экипажа, погрузились, высказывая что-то по-своему, и мы поехали.
В первые же минуты я пожалел, что сел в римский экипаж: говорили они исключительно не по-русски. И я нихрена не понимал, что они от меня хотят. Решил проблему так — сурово сдвинул брови, сердито и громко произнес:
— Всем говорить только по-русски! Уважайте, традиции страны, где находитесь!
Они заткнулись.
