Автор
Зарождение вины и необратимость привязанности — вот что дает жизнь этой истории. Ты открываешь глаза, и Вайнах уже там, с самодовольной усмешкой на лице. Постепенно ты осознаёшь, как невозможно избавиться от этого кошмарного круговорота — как бы ни бежала ты, он всегда вернётся. Чем больше узнаешь их тёмных игрищ, тем сильнее ненависти к ним растёт....
– Возьми пакеты, я ещё в магазин белья зайду, – непринуждённо ответила я и хлопнула ресничками, на что Ваха закатил глаза. Как же хорошо, что он тупее фонарного столба.
– Ты это… Давай недолго. А то у меня сегодня ещё дела были.
И тут во мне взыграла стерва. А может, просто захотелось сорвать на ком-нибудь зло.
– А твоё дело разве не за мной таскаться? – подначила его с ехидной ухмылкой, на что обезьянище недовольно запыхтел, но хамить мне не стал. Видать, боится, что хозяйка побьёт. Или хозяин.
– Жду в машине, – буркнул Ваха и поволок мои покупки к лифту.
Когда наличка оказалась в кармане, почувствовала себя уверенней, но чувство это было обманчивое и кратковременное. Ближе к дому Басаева я начала нервничать, словно мой страшный секрет уже все знали. Понятия не имею, как бы на это отреагировал Имран, но то, что он умён и хитёр – факт. Если стану затягивать, он догадается. Но как решить проблему, я пока не знала. Уж точно мне не удастся сделать аборт в доме Имрана. Или всё же?.
– Приехали! – громко оповестил меня Ваха, и я открыла глаза. Так быстро?
Состроив сонную физиономию, словно только проснулась, вылезла из машины, поморщилась от холодного ветра, который буквально пронзил меня насквозь и, обхватив себя руками, заревела. Терпелка сломалась. Очень вовремя, надо заметить…
– Эй, ты чё? – испуганно вытаращил глаза Ваха, волоча мои бесчисленные пакеты. – Чё разнылась-то? – остановился напротив, тупо заморгал.
– Ничего, – шмыгнула носом, проглатывая ком, и ринулась к дому.
Что-то бормоча вполголоса, Ваха тащился следом, а я, взбежав на порог, рванула первую дверь на себя. И тут же нос к носу столкнулась с Басаевым. Тот остановился, вперился в меня своим цыганским, чёрным взглядом. Не иначе, его мамашка из табора той ещё ведьмой была.
– Привееет, – протянул он вдруг с ухмылкой, а меня огнём опалило. Перед взором со скоростью света пронёсся вчерашний вечер, и я мгновенно вспотела, словно после хорошей такой пробежки.
– Ты же сам разрешил, – вздёрнула подбородок, тут же встав в позу, а он вышел из проёма, кивнул Вахе, чтобы тот тащил сумки внутрь, а когда обезьянище исчез за дверью, Басаев шагнул ко мне.
– Разрешил. Ты вчера хорошо себя вела, заслужила, – и подбородок мой пальцами цепляет, приподнимает лицо. – Ты плакала?
Почему-то этот на первый взгляд простой вопрос заставляет меня омыться потом ещё раз и вздрогнуть.
