Автор
Сердце колотится от напряжения и тревоги в доме, где обычно царит тихая умиротворенная атмосфера. Неожиданно внезапный поезд из черного металла рушит это равновесие, внедряясь в мир, полный недомолвок и опасности.
Помню каждое гребное слово. Всего одно выступление, которое меня закопало.
— Вы уверены, что стрелял именно ваш муж? — спрашивает прокурор.
— Конечно, — легкий кивок. — Это произошло на моих глазах.
— Вы сообщили в полицию, что нашли пистолет.
— Я не могла больше молчать.
— Были еще документы в сейфе.
— Я все передала в полицию.
— Предлагаю воссоздать картину того дня. В деталях. Пожалуйста, расскажите все, что вы помните.
И она говорит. Много. Долго. В подробностях. Ровный голос ни разу не срывается. Разве только под конец.
— Вы очень смелая женщина, Вика, — хвалит ее прокурор. — Решились дать показания против опасного преступника. И вас не остановило то, что он ваш муж.
— Я жила с ним долгое время, — она прочищает горло. — И я совсем не знала его. Не замечала тревожных знаков. Когда всплыла правда, у меня был шок. Мой муж… он столько лет скрывался под маской.
Замолкает. Ее глаза наполняются слезами. Она зажмуривается, чуть запрокидывает голову назад. Даже на расстоянии могу разглядеть нервно бьющуюся вену между ключицами.
— Он больной человек, — выдает она сквозь сдавленный всхлип. — Убийца. Я видела, как он стрелял в мистера Андерсона. Легко. Раз — и все. Будто это вообще ничего не значит. Он совсем не раскаивался.
Я сжимаю прутья решетки. А хотел бы сжать ее горло.
— Бешеный зверь, — шумно втягивает воздух, от чего грудь тяжело вздымается и пуговицы на ее блузке натягиваются. — Он должен сидеть в тюрьме.
Сука. Сука. Сука.
Я блять поверить не мог, что это реально. Когда меня взяли под стражу, она рыдала, обещала быть со мной до конца. А потом сдала по всем гребаным фронтам.
Моя женщина. Моя Царица.
Я наблюдал за ней в зале суда. Молчал. Просто смотрел и скалился. Ярость внутри подавлял как мог. Выжидал.
Когда ее мимо вели — резко вперед подался. Рука как молот между прутьями решетки прошла. Жаль, не дотянулся. Даже пальцами по волосам ее не прошелся. Но я знал шансов мало, просто не удержался.
Она задрожала. Отшатнулась.
Потом охранники ее закрыли собой, увели прочь. Я тогда так и ничего ей не сказал. Просто глазами пообещал. Найду. Где угодно найду чертову сучку.
Я до тебя доберусь.
И вот я здесь.
Пожизненный срок. Я вообще никогда не должен был выйти. Но повезло, обстоятельства удачно сложились.
— Мама… мамочка…
Ее дочка опять здесь. И не одна.
Вика видит меня и застывает на месте. Глаза огромные. Губы дрожат. Лицо белее снега.
