Автор
В темной комнате, под угрожающим светом лампы, я наблюдаю, как теневые фигуры перемещаются. Я не вскакиваю от их шороха по полу – просто наблюдаю. С каждым дыханием сглаживаются границы между реальностью и мечтами, а страшные образы меняют привычное пространство в жестокую страну....
* * *Марино оказался дома, когда я позвонила ему из машины, притормозив возле поста, где взимался дорожный сбор.
– Вы знакомы с начальником тюрьмы на Спринг-стрит? – поинтересовалась я у него.
– Фрэнк Донахью. Вы где?
– В машине.
– Так я и думал. Нас сейчас на этой линии слушает по меньшей мере половина водителей Вирджинии.
– Ничего особенного не услышат.
– Я знаю про мальчика, – сказал он. – Вы уже закончили с ним?
– Да. Я позвоню вам из дома. А пока хочу вот о чем вас попросить. Мне бы надо в тюрьме кое на что взглянуть.
– Проблема в том, что взглянуть захотят и на вас.
– Поэтому вы поедете со мной, – сказала я.
* * *За два злополучных семестра учебы у моего прежнего учителя я научилась быть подготовленной. И вот в субботу днем мы с Марино отправились в тюрьму. Небо было свинцовым, ветер трепал деревья по обеим сторонам дороги. Все казалось холодным и неспокойным, что вполне соответствовало моему душевному состоянию.
– Хотите узнать мое личное мнение? – спросил по дороге Марино. – На мой взгляд, вы слишком много Грумэну позволяете.
– Вовсе нет."
"– Так почему же каждый раз, когда он имеет какое-то отношение к смертному приговору, вы словно оправдываетесь перед ним?
– А как бы действовали вы в аналогичной ситуации?
Он нажал на прикуриватель.
– Так же, как и вы. Осмотрел бы камеру смертников, стул, запротоколировал бы все и послал бы его к чертовой матери. А еще лучше – сделал бы это в прессе.
В утренней газете со слов Грумэна утверждалось, что Уоддел не получал полноценного питания и на его теле были синяки с кровоподтеками, происхождение которых я не смогла вразумительно объяснить.
– В чем, собственно, дело? – не унимался Марино. – Он уже занимался защитой этих мерзавцев, когда вы изучали право в институте?
– Нет. Несколько лет назад его попросили возглавить клинику для заключенных в Джорджтауне. Тогда он и стал выступать в защиту осужденных на смертную казнь.
– У него, видимо, не все дома.
– Он категорически против смертной казни и ухитряется раздуть громкий судебный процесс из любого дела, превращая своих подзащитных в великомучеников.
– Ну и ну. Просто святой Николас, главный святой всех подонков. Хорошенькое дело, – Марино не мог успокоиться. – Почему бы вам не послать ему цветные фотографии Эдди Хита и не поинтересоваться, не хочет ли он поговорить с родными этого парня? Посмотрим, как он тогда отнесется к той твари, которая совершила это преступление.
– Грумэна не переубедить.
