Дневник Дейлсфорд-Гарденз на перекрестке истин и вымысла оказывается непреодолимым препятствием для любого пассажира такси, который решается прокатиться туда. Словно в зеркале отражается мир будничных разговоров и неожиренных улыбок, но на самом деле скрываются черты смерти и загадки, которые подталкивают к следующему вызову — быть или не быть в этом месте, где каждый шаг может оказаться последним....
Меня это не касалось.
— Понятно. — Тримбл помолчал, задумчиво глядя на кларнетиста. — И с того времени вы больше не возвращались домой?
— Нет.
— И не явились в субботу вечером играть в джаз-банде в дансинге, где работали?
— Нет. — Его голос едва можно было расслышать.
— Почему?
Съежившись так, что стал выглядеть еще более жалким, Збарторовски пробормотал:
— Потому что я больше не могу играть.
— Что вы хотите этим сказать?
С мученическим выражением лица человека, признающегося в непростительном грехе, поляк медленно поднял глаза и встретился со суровым взглядом инспектора.
— Я разбил свой инструмент, — неохотно признался он.
— Разбил? Что вы имеете в виду? С инструментом произошел несчастный случай?
— Нет, нет! — Это был крик человека, страдающего от угрызений совести. Вы не понимаете! Это не было несчастным случаем! В ту ночь я, Тадеуш Збарторовски, музыкант оркестра Варшавской оперы, взял свой кларнет — свой собственный инструмент — и трахнул им по стойке бара в «Антилопе» — таким я был пьяным, и поэтому я больше не могу играть в оркестре мистера Эванса! А кусочки моего кларнета я отдал официантке в «Антилопе», и она смеялась надо мной, так смешно это было, — с горечью закончил он.
К крайнему смущению Тримбла, по худым щекам Збарторовски поползли крупные слезы.
— Ну, ну, — утешала его миссис Роберте. — Вам лучше вернуться на кухню. Сделайте себе большую чашку горячего кофе, и вскоре вам станет лучше.
Благодарно взглянув на свою патронессу, Збарторовски, спотыкаясь, побрел прочь.
Вернувшись в участок, Тримбл застал ожидающего его сержанта Тейта.
— Я получил от Фаррена дополнительные показания, — сказал он и положил на стол аккуратно напечатанный отчет.
Тримбл просмотрел его, отчет был коротким и достаточно четким. Фаррен совершенно определенно утверждал, что в тот вечер он получил только одно телефонное сообщение с заказом машины на станцию Истбери.
— О! — вырвалось у инспектора.
Ему потребовалась вся сила воли, чтобы ограничиться этим кратким восклицанием. Он надеялся, что он произнес его сдержанно и поразил сержанта всеведением и уверенностью.
