Жизнь в унылой деревне оживает благодаря взрывному Тимошки — белоголового парнишина, бросающегося на крыльцо за корзиной, полной еды. Его горькие мысли о диком обращении Маны с сиротами противопоставляются радужным светом майского солнца, освещая неряшливый дом.
Похоже, «Жизнь как на ладони. Книга 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Мама, ну что ты, право, она тебя всё равно не слышит, – Зиночка раздражённо хлопнула дверью и уселась в мягкое кожаное кресло. – Захочет есть – сама поест. Ты её и так избаловала.
– Ну что ты такое говоришь, Зиночка, – с отчаянием сказала Нина Павловна, – ведь это же твоя сестра.
Зиночка выразительно задышала и еле слышно прошептала, рассчитывая, что её никто не услышит:
– Лучше бы у меня не было такой позорной сестры.
Но Тимошка услышал ее очень хорошо. Он дернулся, как будто его крапивой по ногам ожгли, и с сочувствием перевёл взгляд на Танечку: «Мало того, что убогая, так ещё и родная сестра обижает…»
– Можно, я посижу с Таней? – спросил он у Нины Павловны, когда обед был закончен.
Не дожидаясь ответа, присел у ног девушки на низенькую скамеечку и замер. Танина ладонь осторожно опустилась ему на голову. Он подождал, пока лёгкие пальцы, подрагивая, исследовали его лицо, бережно взял Танину руку и мизинцем начертал на её ладошке большую букву «Т» – Тимошка. Потом снова провёл ею по своему лицу и ещё раз написал «Т».
– Поняла! Нина Павловна, Таня меня поняла! – обрадованно выпалил он так громко, что горничная чуть не выронила из рук фарфоровую чашку. – Она очень умная, ваша Танечка! Мне надо написать об этом дяде Пете!"
"В своей комнате Тимошка долго сидел за письменным столом, положив перед собой чистый листок бумаги и держа наготове пресс-папье, если вдруг с пера сорвётся непрошеная клякса. Он никогда прежде не пробовал писать чернилами, зато очень любил выводить буквы мелом на чёрной грифельной доске, которую отец Василий называл «аспидная».
Мальчик набрался решимости, глубоко вздохнул, аккуратно опустил кончик стального перышка в хрустальную чернильницу и старательно нацарапал крупными буквами:
«Дорогой мой названный батюшка дядя Петя!
Кланяется тебе Тимошка Петров.
Я живу хорошо. Сегодня Таня меня поняла!
Она очень смышлёная, почти как моя подружка Любка, пастухова дочка.
Я написал Тане на руке букву «Т» – Тимошка.
А ещё я сегодня катался на карусели!
Как твоё драгоценное здоровье?
Храни тебя Господь.
Всегда твой, Тимофей, сын Николаев Петров».
Тимошка удовлетворённо отложил ручку, полюбовался на свою работу и с нажимом промокнул её пресс-папье.
