Огненным потоком революция вторглась в жизнь петроградцев. Молодой врач Тимофей Петров-Мокеев пытается спасти названого брата из революционного хаоса. День за днем герои борются за выживание, переживая невероятные испытания в эпоху перемен и насилия.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Жизнь как на ладони. Книга 2»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Огненным потоком революция вторглась в жизнь петроградцев. Молодой врач Тимофей Петров-Мокеев пытается спасти названого брата из революционного хаоса. День за днем герои борются за выживание, переживая невероятные испытания в эпоху перемен и насилия.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Огненным потоком революция вторглась в жизнь петроградцев. Молодой врач Тимофей Петров-Мокеев пытается спасти названого брата из революционного хаоса. День за днем герои борются за выживание, переживая невероятные испытания в эпоху перемен и насилия.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жизнь как на ладони. Книга 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он отвёз её туда в сентябре, когда осень уже вовсю буйствовала в садах и парках, посыпая кроны деревьев оранжево-жёлтой крупой увядания. Всего два часа езды на поезде от туманного современного Стокгольма, и прямо с вокзала оказываешься окружённым спокойной провинциальной жизнью, сразу отмечая, насколько непохожи на русские избы крашеные деревянные домики с белыми скамеечками у дорожек и затейливыми клумбами.
Арефьевы обрадовались ему как сыну. Да и как иначе: они знали его с десяти лет. Нина Павловна и Юрий Львович были большими друзьями его отца, самыми близкими людьми, которым доктор Пётр Сергеевич Мокеев доверил воспитание своего приёмыша-сироты из деревни Соколовка.
«Скоро увидимся, не грусти», – сказал он Зине при расставании на перроне вокзала, до последней секунды не решаясь выпустить её руку из своей…
Как легко и уверенно говорились такие слова всего полгода назад. А нынче, утром уходя из дому, ни один человек в городе не уверен, что вернётся назад живым и здоровым.
Тимофей прошёл по узкой улочке, вплотную застроенной четырёхэтажными домами, в тёмном городе выглядевшими, как сожжённые корабли на рейде. Прохожих не было, лишь на повороте к Миллионной улице, торкнувшись лицом в застывшую грязь на обочине, ворочался мальчик лет восьми.
Тимофей нагнулся:
– Вставай, замёрзнешь. Тебе помочь?
На него глянули осоловевшие глаза, и мальчик захрипел.
Господи! Присмотревшись к ребёнку, доктор с содроганием понял, что тот смертельно пьян.
Смертельно! Это слово было ключевым. Тимофей постарался поставить парнишку на ноги, но тот всё время сползал вниз, стукаясь головой о гранит мостовой, проглядывавший между снежными валунами. Оставить мальчика тут – верная гибель для него. Тимофей поставил саквояж на землю, взвалил свою находку на спину и, то и дело спотыкаясь, побрёл к знаменитой актрисе бывшего Императорского театра."
"Неожиданно для этого времени суток ему то и дело стали попадаться на пути пошатывающиеся фигуры подвыпивших прохожих. У горящего костра на другом конце переулка двое мужчин горланили песню, вскоре к ним присоединились женские голоса. Игнорируя в ритм, над ночным городом поплыла какофония звуков, больше напоминавшая невнятный рёв животных, нежели человеческую речь.
Тротуар и проезжая часть улицы были усеяны телами людей настолько плотно, что Тимофею пришлось переступать через них, как через брёвна на лесозаготовках.
Вот и давно знакомый дом. Когда-то вход охранял бравый швейцар, важный, как государственный сановник высшего ранга. Теперь здесь нет никого, кроме двух бродячих собак, отощавших за зиму. Прежде сиявшая мрамором лестница была усеяна окурками от самокруток и затоптана тысячами ног.
