– Договорились, – произнесла Эн дрожащим голосом, будто обнимая его своей нежностью. Яркой, сияющей, почти как у Софии, только приправленной горечью и сожалением. – Договорились…
Она на секунду коснулась его руки кончиками пальцев, а после, развернувшись, выбежала из палаты, оставив Арена наедине с ощущением рухнувшей с плеч горы.
Эн в сопровождении серьезного и строгого Валлиуса вернулась ровно через полчаса, как раз когда капельница закончилась и император всерьез начал раздумывать над тем, что надо встать и уйти. Но на пару минут все же пришлось задержаться – Эн и главный врач смотрели показатели «колпака», а потом еще долго и нудно рассказывали ему о том, чего сегодня лучше не делать, чем питаться и сколько часов надо спать.
– Сейчас покажете Агате, Вано и Синтии Софию, а потом пообедаете, – заключила Эн грозно. – И только после этого можете идти по своим делам. Но, пожалуйста, не переборщите с пространственными лифтами. Сегодня лучше побольше ходите по коридорам и лестницам.
Судя по лицам Валлиуса и Эн, им очень не хотелось выпускать императора из палаты, но при этом они оба понимали, что он не может лежать в кровати дольше, чем уже пролежал. И так два часа прошло. Да и зачем лежать, если контур в порядке и сила в нем практически восстановлена? Мышцы только до сих пор немного сводило, но Эн же сказала, что такой «побочный эффект» продержится еще пару дней.
– Хорошо. Тогда я отсоединяю «колпак» и вынимаю катетер. Одежда ваша вон, на стуле.
Через несколько минут Арен, наконец одевшись, в сопровождении главврача и Эн направился в палату напротив, где находились его дочь, Вано Вагариус и Синтия Тали.
Когда Брайон распахнул перед императором дверь, все трое сидели на койке – Агата уже была одета в розовую пижаму – и синхронно обернулись. Наследница, до этой секунды что-то увлеченно рассказывавшая, широко улыбнулась, и Арен даже опомниться не успел, как дочь прыгнула на него с радостным визгом, повисла на шее и заболтала ногами.
– Моя радость! – Он поцеловал Агату в щеку и глубоко вздохнул, зарываясь носом в ее волосы. Его маленькая девочка почему-то пахла не больницей, а сладкими булочками. – Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?
– Нет! – Она помотала головой и восторженно повторила: – Папа, папа!
– Агата очень ждала вас, ваше величество, – раздался рядом теплый голос Вагариуса. – Только про вас и говорила.
– Папа, ты хочешь кушать? – поинтересовалась девочка, заглядывая ему в глаза почти со взрослой серьезностью.