Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
Под эдаким напором наше полегчавшее корыто прошелестело по песку недостающие для «парковки» метры. На негнущихся ногах я поднялся во весь рост и блаженно потянулся к вечернему небу, повращал поясницей, встряхнул руками и поспешил сойти на твердь земную, что получилось у меня отнюдь не изящно. Носок сапога зацепился за борт и я еле удержался на ногах, сделав несколько неверных шагов по песку.
Сообща вытащили под сень ветлы беспамятного бедолагу, бездвижно пролежавшего всю дорогу. Выгрузили поклажу, под руки свели Праста с кровавой повязкой на ляжке.
- Меня тоже понесете? - с непритворной издевкой поинтересовался Шибай, не двигаясь с места. Царапина на его лбу перестала кровить и теперь походила на особенно глубокую морщину.
- Разбежался! - осадил его Бур. - Такого борова волочить - кишки из себя выдавишь! Режьте ему путы, пусть на своих окороках топает.
Шибай зашевелился и охотно вытянул связанные ноги, подставляя их под нож Одинца.
- Но гляди: шаг в сторону и я тебе жилы под коленками перережу, - сурово посулил родному дяде Бур.
Берег по обе стороны от чудовищных размеров ветлы словно желтыми оспинами на зеленом лице щеголял вытертыми лысинами. В десятке метров левее грелись на солнышке две перевернутые лодки, в трех шагах от них от озера отбегала и устремлялась в лес наезженная колесами глинистая тропа в обрамлении зарослей матерой крапивы. В отличии от реликтового соснового бора на противоположной стороне водоема, данный лесной массив представлял собой смешанную из осин, берез и елок чащу.
Завид с прижатой к груди раненой рукой отошел подальше от всех, устало плюхнулся спиной к борту перевернутой лодки и принялся что-то бормотать себе в бороду. Шибая подвели к ветле и усадили рядом с Прастом на сухой песочек.
Бур пальцем поманил к себе Криню.
- Беги к Родиму, проси людей с волокушами, а лучше с телегой. И хорошо бы тебе вернуться раньше, чем я о тебе вспомню.
Несказанно довольный тем, что его пребывание в обществе вооруженных людей прерывается, холоп шустро припустил по натоптанной тропинке в широкий прогал между деревьями.
- Далеко идти? - озвучил я не совсем праздный вопрос.
- Не далеко, полсотни перестрелов по дороге, - не глядя на меня бросил Бур.
Я потер бровь, соображая как перевести в более привычные метры указанную меру длины, но в усталую голову не прилезло ничего дельного.
- Этого зазря потащим, - указав грязным пальцем на лежащее тело, объявил Одинец. - Доходит.
