Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
От десятков факелов, горящих теперь в руках каждого второго, на осиротевшем без хозяина подворье стало светло как днем. Неровный людской круг, красные и желтые пятна бликующих пламенем лиц, металлические отсветы. Каменные физиономии вировских дружинников, только поблескивают под надвинутыми на лоб шлемами белки. Напряженные позы, бородатых урманов. Готовый эскиз к эпическому полотну.
Коней увели, костер затоптали, растащили и смели уголья. К Головачу подошел Бур и начал что-то бубнить на ухо. Затем боярин отстранился и коротким кивком отослал сына из круга.
Лупить друг друга с первых секунд противники не кинулись, они медленно закружили в центре круга то по часовой, то против, присматриваясь и выбирая мгновение для первого удара.
Урман чуть повыше, но длина рук у них одинаковая. Поступь боярина тяжелее и сам он мощнее, каждый переступ его толстоикрых ног в красных, мягких сапожках основателен и тверд, зато Эмунд на первый взгляд превосходит в скорости движений. Поверх кольчуг у обоих кожаные безрукавные накидки с металлическими пластинами на груди. Если бы они оба были боксерами и если отменить фактор неожиданного нокаута в раннем раунде, моим фаворитом, безусловно, являлся более молодой и выносливый урман.
"Наконец Эмунд решил прощупать Головача и нанес удар, от которого средняя доска на щите боярина зазмеилась глубокой трещиной. Далеко в сторону отлетела колючая щепка. Снова сверкнул меч урмана, на этот раз по низу и сбоку.
Толпа ахнула и заворчала, соперники снова пустились в круговое брожение. Серый Эмунд постоянно дергал боярина обманными движениями: то плечом резко поведет, то сделав шаг, тут же возвращал ногу обратно и начинал ход в обратную сторону.
