Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
Протянул мне маленький, но острый ножик с деревянной рукоятью, мыло жидкое в деревянной же мисочке подсунул. Бриться я отказался, не хватало еще заразу на фейс занести, эдакой антисанитарией. Да и не мешает мне щетина, рожи я своей в зеркала не вижу, а на мнение окружающих относительно моей внешности я с удовольствием положил болт. С меня и одежды хватит.
- Не, я бриться не стану. На удачу, как хоккеисты на Кубке Стэнли, знаешь?
Привыкший к моему аккуратному виду, Сашка озадаченно хмыкнул и убрал цирюльные принадлежности.
- Тогда я тоже не буду. На удачу.
- А ты, гляжу, вжился в образ будто так и было, - заметил я не без злорадного ехидства.
- А то?! - оскалился Сашок и приосанился. - Я ведь не какой-нибудь дворовый холоп!
- Кортик-то тебе не вернули, - остудил я Сашкин пыл. - Так что холоп ты и есть.
- Да тут этих кортиков-кинжалов как у рыбака блесен! - возразил Сашка. - Даже меч есть, пошли покажу, там целый арсенал!
- Я лучше на улицу выйду, если разрешите, ваше благородие.
Я возвратил пистолет на законное место, промаршировал к выходу, пнул ногой дверь и выперся на залитый солнцем безлюдный двор.
И ведь даже не спросил, паразит, как я намереваюсь искать чужие ценности и делать их своими! Иногда эта слепая, безоговорочная вера в жирафа, которому виднее, просто бесит. Никакой инициативы. Где так шустрый...
Душно и жарко. Орут петухи, гогочут где-то добравшиеся до воды гуси. От деревянного дома совершенно по особому исходит вкусное, пахучее тепло. Совсем как в детстве, я даже глаза прикрыл от удовольствия.
Сошел с крылечка и устроил седалище на черной дубовой колоде под окошками в тени дома. Поднявшийся ветерок колышет траву, шуршит листьями яблонь и берез за изгородью, ласковые щупальца уставшего за день солнышка играют с тенями в кронах. Трое орлов, что сторожили нас с Сашкой, грамотно рассредоточилась по двору: один под сенным навесом, второй у коновязи, последний торчит у ворот, лениво навалившись на копье.
Я поправил приятную тяжесть кобуры и прислонился спиной к нагретым бревнам сруба. Едва не впал в дрему, но был разбужен голосами со стороны ворот.
Нет, не Головач. Двое мужиков привели под уздцы двух тощезадых бычков, а третий въехал, правя пустой, скрипучей телегой, запряженной гривастой, снулой кобылкой. Кто-то легконогий взбежал на крыльцо, юркнул в дом.
