Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
Две молодухи с четырьмя деревянными ведрами оккупировали колодец. Потянуло дымом. Кряжистый дядька стал подсовывать под телегу длинную лагу, собираясь снимать колесо, у него в помощниках два босых юнца, одного из которых мужичок вскоре отослал куда-то со словами:
- Деготь тащи, Ничушка, ступку смазывать надо!
На меня никакого внимания никто не обратил. Ну то есть совершенно. С чувством белой зависти я отметил, что Сашка Рокотов, сам того не желая, заделался настоящим помещиком, это ведь его дворня суетится. Как там? Холопы, во!
Минут через двадцать пространство двора снова опустело.
Быстро они. Гонец, по ходу, бегом несся.
- Знаешь где мое серебро? - удивленным баском вопросил Головач и я не осмелился его разочаровать.
- Предполагаю, - сделав загадочное лицо, обрадовал я.
- То есть - не знаешь…
Боярин даже присесть с дороги не пожелал, изволил вести диалог, широко расставив толстые ножищи посреди горницы.
"С Головачем прибыли его сыновья. Все тот же чернявый, дерганый и озлобленный на весь мир Бур с рассеченной губой и похожий лицом на херувимчика, белокурый Завид из тех, что тыкал в меня копьецом в сарае.
- Я знаю где оно может быть.
- Готов найти и принести мне? - строго нахмурился Головач.
- Готов, но на это уйдет время.
Головач пошевелил бородищей, выпятив подбородок.
- Даю тебе седмицу. А чтобы не тяжело было одному нести, с тобой пойдут Бур с Завидом. Не управишься за седмицу - Бур тебе башку с плеч срубит. Понял меня... Стяр?
Я кивнул. Бур с Завидом для нас с Сашкой преграда не существенная, главное, чтобы бородач нас выпустил на волюшку, а уж там мы разгуляемся как следует.
Чтобы мое согласие выглядело правдоподобно, я начал торговаться.
