Автор
Иван Рудольфович Шильд просыпался в темноте, ощущая скрип паркета под собой и жар от старого матраса. Его мозги ещё не успели восстановиться после смены привычного ложа, когда мир вокруг начала медленно приобретать форму — вид улицы за окном, запах новой обувки. Череп давил тяжелым грузом над плечами, голова раскалывалась от боли, и это не могло не сказаться на решении приступить к поискам нового жилья....
Потом вторая ходка, где меня на зоне и самого порезали заточкой. Вышел, поговорил с братом, обещал, что в последний раз. Вот брательник и научил меня всяким армейским штукам. Да я опять не сдержался. В том кафе я с подругой был. Она беременная осталась, пожениться хотели. Да вот не успели. А сейчас у меня сын растёт… — Алексей повернулся к собеседнику. — Если бы не военные приёмчики брата — казанские меня бы в живых не оставили.
— Дела…, — протянул Тимур и поделился сокровенным: — А я вот развёлся.
— Тимур, что за адвоката скажешь?
— Сергея Соломонова знаю уже давно, учились вместе. За базар отвечает…
Арестант Кантемиров задумался. В местах лишения свободы законы просты, как фуражка конвоира: сказал — сделай, пообещал — выполни, назначил сроки — укладывайся, взял на себя ответственность — отвечай… Если нарушишь — потеряешь уважение. Конечно, это не приведёт к каким-то крайним последствиям, но можно лишиться доступа к некоторым благам, и потерять возможность общаться с «нужными» людьми.
Тимур повернулся к сокамернику.
— Сделаем так. Со своим адвокатом работаю впервые, раньше только учились и водку пили. Серёга обещал меня вытащить через неделю, максимум — две.
— Спасибо, Тимур."
"От матёрого уголовника в камере исторического следственного изолятора прозвучало простое человеческое спасибо. Без всякой иронии. И это хорошо…
Алексей что-то сказал про ножевой бой? Тимур вспомнил свой первый настоящий складной нож «Белка», подаренный отцом на день рожденья.
— Спикер, научишь приёмам с ножом?
— Научу.
