Автор
Иван Рудольфович Шильд просыпался в темноте, ощущая скрип паркета под собой и жар от старого матраса. Его мозги ещё не успели восстановиться после смены привычного ложа, когда мир вокруг начала медленно приобретать форму — вид улицы за окном, запах новой обувки. Череп давил тяжелым грузом над плечами, голова раскалывалась от боли, и это не могло не сказаться на решении приступить к поискам нового жилья....
И сейчас в его голове только пьяный бред, и нет никакой силы, которая удержит зависимого человека от принятия очередной дозы алкоголя. Тем более если бутылка спирта всегда под рукой. Осталось надеяться только на себя. Иван решил приободрить друга:
— Иннокентий Константинович, да мы с вами ещё не познали всю горечь жизни, не испили чашу сию до дна и не иссушили себя светом истины!
Кеша встрепенулся:
— Это вы ап чём изволите сейчас так витиевато выражаться?
— Кеша, а вот когда ты сам осознал, что всё, обратной дороги нет, и нет для тебя жизни без бутылки?
Собутыльник заулыбался и налил себе воды из чайника:
— Коллега, да вы хотите услышать лекцию о том, как я дошёл до ручки, вернее — до бутылки?
— Хотелось бы услышать, друг, что же именно толкнуло тебя в нежные объятия запойной жизни?
Иннокентий залпом выпил кружку воды и начал свой рассказ:
— До завода «Красный треугольник» работал я дозиметристом в городе Сосновый Бор на Ленинградской атомной электростанции.
— Краем уха только.
— Атомная электростанция — это тебе та же самая атомная подводная лодка, только большая и стоит постоянно на одном месте. А дозиметрист, скажу я тебе, как сугубо гражданскому человеку, профессия рисковая и опасная, почти как лётчик-испытатель.
— С чего это вдруг, Иннокентий? Атом же у нас мирный.
— А потому, товарищ, что дозиметрист каждый рабочий день получает для контроля радиационной обстановки определённую норму шила.
— Да уж, Кеша, получается у тебя профессиональное заболевание? Пострадал, так сказать, на работе.
— Не говори. Иван, а тебя как бросило в жизнь запойную?
Иван Рудольфович задумался, посмотрел на коллегу алкоголика и начал делиться воспоминаниями:"
"— А я, товарищ, практически всю свою сознательную жизнь проработал на оборонку, в одном почтовом ящике. Не пил. От слова — совсем. После того как наш НИИ под кодовым названием «Поиск» закрыли окончательно и бесповоротно, подруга мамы устроила меня по большому блату в свой магазин рубщиком мяса.
