Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
То, что он так сильно переживает за мою бабушку — свою мачеху, буквально толкает меня к нему. Он хороший человек, и мне становится стыдно, что я столько времени вожу его за нос. Кристоф обнимает меня. Руки его дрожат у меня на спине. А взгляд остается отсутствующим даже после того, как я целую его. Бедняга!
Я должна решиться. Я смогу его полюбить. Я буду верна ему и рожу ему детей, если выйду целой и невредимой из моего противостояния с Борзуновым. И Кристоф в ответ будет любить меня и заботится обо мне…
Еще когда в срочном порядке вернулась из Ле Туке в Париж после того, как бабушка оказалась на больничной койке, решила не ехать в ее дом в предместье — больно далеко, и кинула вещи, которые в Ле Туке так и не успела разобрать, в гостинице рядом с клиникой.
"Чувствую себя… успокоенной. Я сделала свой выбор.
В мансарде моей гостиницы всего два номера. Соседний, я знаю, пуст. Там идет ремонт. Мне и этот, в котором я живу сейчас, дали со скрипом.
Окна открыты, за ними лето. Кристоф приносит из ванной комнаты стаканы и разливает водку. В качестве закуски нет даже ириски.
