Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
Тогда бы знал, что русские — не сдаются!
Глава 12
Наша потасовка, которую сопровождают крики и грохот, длится слишком долго, чтобы наконец не привлечь к себе внимания. Во входную дверь начинают барабанить. Я разжимаю зубы и зову на помощь. В замке начинает возиться ключ, дверь приоткрывается. Кристоф бросает меня и кидается прочь. Его рывок стремителен. Он отбрасывает в сторону людей, которые стоят в коридоре перед дверью моего номера, и кубарем скатывается вниз. Ему вслед кричат, но никто не торопится его преследовать.
Когда приезжает полиция, я уже немного прихожу в себя под неусыпной заботой толстой тетки с ресепшена. Как раз ее-то я и жалобила, чтобы она все-таки сдала мне номер. Она оказывается хозяйкой гостиницы и наверняка сейчас думает о том, что лучше б ей на те уговоры не поддаваться. Теперь вот расхлебывай…
Я не хочу тревожить бабушку, но все-таки звоню Шарлю. Меня беспокоит то, что, как ни крути, несмотря на мое французское гражданство, которое я получила еще в юности, для местных фараонов я все равно прежде всего — подозрительная иностранка.
Меня осматривает вызванный на место происшествия врач. Мои показания фиксируют самым тщательным образом. И только потом комиссар позволяет Шарлю увезти меня к себе. Дорогой он оглашает салон машины такими эмоционально насыщенными фразами, что его шофер только и делает, что изумленно косит на шефа глазами.
Кристофа объявляют в розыск. Но по горячим следам задержать его не удается. Забавно. Значит, французская полиция в критические моменты оказывается ничуть не эффективней нашей.
По совету врачей бабушке ничего о произошедшем не сообщают, и я хожу к ней в кофточке с высоким воротом.
