Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
Бздрынь! Словно игла на заезженной пластинке с мерзким звуком перескочила назад. И почему каждого из них так интересует половой вопрос? Секс важнее жизни? «Руки вверх! Секс или жизнь! Что?.. А, нет. Кошелек можете оставить себе».
Поясняю уже Кристофу, что с Борзуновым я не трахаюсь, а иду к морю, чтобы он меня там убил. Причем хочет он это сделать опять-таки сам, так чтобы никакой Кристоф ему не мешал. В конце опять-таки невольно хихикаю. Какой там театр абсурда! Ничья фантазия не сравнится с теми вывертами, что другой раз преподносит нам жизнь! Два убийцы торгуются за то, кто именно из них двоих пустит мне пулю в лоб, а я им их препирательства еще и перевожу!
Стоим.
Дальнейшее происходит глупо, как все в моей жизни.
Кристоф мертв. Это очевидно даже мне. Идиотская смерть.
Ну да. Я хоть и дура с суицидальными наклонностями, но не настолько, чтобы ждать своих убийц с покорностью жертвенного барана. Сразу после того, как Кристоф ударился в бега, я попросила Шарля сделать мне разрешение на ношение оружия.
Глаз у меня оказался верный, рука, когда я не с перепою, не дрожит. Так что… Мы с Борзуновым стреляем практически одновременно, но результат разный. Я попадаю, он нет."
"Он еще жив, когда я подхожу к нему. Пытается что-то сказать, но уже не может.
