Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
Мы сидели тогда в кабинете у моего продюсера и как раз мозговали над очередным. Была я, продюсер и Олег — будущий ведущий проекта, матерый новостийщик, вхожий в самый высокие правительственные кабинеты. Когда обговорили все дела, мужики как обычно ударились в сплетни.
Мужики…
Олег тогда что-то такое рассказывал… Причем в этом его рассказе как раз присутствовало имя того самого типа, который регулярно наезжает на дачу к Коршуну… Что же? Я не люблю все эти политические сплетни. Не интересны мне они. Тем более, что ничего конкретного он не говорил.
Вспомнить мне не дали. В замке опять завозился ключ и на пороге на этот раз возникли сразу оба моих тюремщика. Хму-у-урые. Демонстративно принесли скотч, паяльник и какие-то железки явно из гаража. Я даже развеселилась. Почему-то совершенно не верю в то, что они на самом деле будут меня пытать.
Коршунов:
— Ты извини, соседка. Но если ты нам не расскажешь все про этот самый ключ, тебе придется плакать. Чес-слово не хочу тебя мучить, но ты ведь девочка взрослая, знаешь, что дело — превыше всего. Как говорится — ничего личного, только бизнес.
— Так это именно бизнес? Никакой политики?
Пробный шар удался. Хоть они и пытаются скрыть свою реакцию, она несомненно есть.
— Дура! От любопытства кошка сдохла.
Отвечаю почти на автомате, занятая другими мыслями:
— Я не кошка.
Тьфу ты! Нашла кому говорить такое. Осклабились оба. Стрельников:
— Ну хочешь мы тебя сейчас полюбим? По очереди.
А вот это он зря. Нельзя безнаказанно наступать женщине на больную мозоль. Отвечаю с энтузиазмом:
— Хочу. Телевизор вы мне не предоставили, компьютера лишили, даже книг здесь нет. Пусть хотя бы здоровый секс будет. Надо же как-то время убить…
Коршунов, который все это время старательно хранит на лице злобную мину, вдруг отворачивается, хлопает себя по бедрам и принимается смеяться.
— Ну что с этой идиоткой делать? Не боится она почему-то нас с тобой, братишка, совершенно. Хотя надо бы.
Теперь оба смотрят на меня спокойно и серьезно. И именно эти их спокойствие и серьезность вдруг пугают меня по-настоящему. Потому что на этот раз они ничего не разыгрывают. Теперь они те, кто есть на самом деле. Нормальные ребята, которые просто делают свое дело.
