Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
Продолжай сидеть у себя в норе, глядя в окошко на проходящую мимо жизнь.
— А что бы сделала на моем месте ты?
— Сейчас? Ничего. А чуть раньше… Чуть раньше я бы все устроила так, чтобы там, рядом с ним, — кивнула в сторону Коршуновского дома, — вместо этих трех потаскушек была одна женщина. Я.
— Бабушка! Я ведь серьезно!
— Я тоже. Ты красивая молодая девка, успешная, умная, рисковая, если судить по тому, как ты гоняешь на своей сумасшедшей тачке. И при этом умудряешься жить так, словно ты старая безмозглая уродина.
Ушла. А я плюхнулась на кровать и уткнула лицо в сложенные ковшиком ладони. Смотреть на действо в соседнем доме больше не хочется. Вообще больше ничего не хочется. Эх жизнь моя… И в болото-то ее не отправишь — сама в нем сижу, права бабуля…
Глава 6
Наутро Коршун как ни в чем не бывало появляется на пороге моего дома. Собственно, даже не на пороге, а в гостиной, куда его ничтоже сумняшеся пропускают наши с бабушкой горе-охранники.
— Второй день машину из твоего гаража забрать хочу, а ты трубку не берешь. Прячешься?
— С чего бы?
— С того, что трусло.
— Да иди ты!
Он поворачивается, чтобы последовать моему совету, я перевожу дыхание… И ровно в этот момент в гостиную вплывает бабушка.
— Сергей, какой приятный сюрприз!
Тьфу, пропасть!
— Вы с нами позавтракаете?"
"— Нет, спасибо, Виктория Прокопьевна, я уже поел.
— Какой вы… шустрый. Легли поздно, встали рано.
Я возвожу глаза к потолку.
— У меня были гости, — косится на меня победно.
Сука! Сволочь! Паразит хренов!
— Да… — бабушка расцветает нежнейшей улыбкой. — Я видела. Из окна моей спальни такой прекрасный вид… Вы меня очень… развлекли.
Старая мошенница склоняет голову перед Коршуном будто бы так смущена, что просто не в силах смотреть ему в лицо, а сама подмигивает мне из-под упавшей на глаза челки. Коршун меняется в лице настолько зримо, что я отвернувшись кусаю себя за палец, чтобы постараться сохранить на лице полнейшую незаинтересованность и непонимание.
Господи. Я уже забыла, когда так хохотала! Бабушка хохочет вместе со мной.
— Мне кажется, или он рассчитывал совсем на другой зрительский состав? Какая оказывается нежная натура — аж пятнами пошел.
— Пойдет он, держи карман шире.
— Ты сидела далеко, а я точно видела — пятна были.
Опять смеемся.
