Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
Когда он не особо церемонясь засаживает всю эту красоту в одну из девиц, я даже губу прикусываю. Мне кажется он ее сейчас порвет. Но ничего, она справляется, причем судя по выражению лица без особых проблем.
Кондрат — здоровенный, весь перевитый мышцами. Ручищи в обхвате, как мое бедро, наверно. Направляю бинокль ниже… Тут все тоже очень достойно. Выглядит не так внушительно, как у Стрелка, но скорее всего просто потому, что и сам Кондрат много массивнее. Именно на общем фоне громадного тела его член и выглядит небольшим.
А вот и Коршун. Сука. Такой, как мне и представлялось. Гибкий, тонкий в талии. Прямые плечи. Спина, грудь и руки с особенно рельефными при общей его сухощавости мышцами. Стройные длинные ноги. Задница… Загляденье, а не задница. Вот на нее ложатся женские ладони и взлохмаченная шевелюра чертовой шлюхи перекрывает мне вид на остальные его прелести, хотя он словно нарочно в последний момент поворачивается лицом к окну.
— Мальчики развлекаются?
От неожиданности подпрыгиваю и с грохотом роняю бинокль на пол.
— Твой лучше всех.
Опять чуть не роняю бинокль, который только что подобрала с ковра.
— Какой еще мой?
— Ксюш. Ну со мной-то не финти. Тот самый, ради которого ты меня из Парижа как морковку выдернула. Тот, что сегодня звонит тебе целый день, а ты трубку не берешь.
— Этот урод…
— А по-моему красавчик…
— Бабушка!
— Да и два других тоже очень ничего. Какой у этого вашего Стрельникова…
— Бабушка!!!
— А что бабушка? Я женщина старая. Когда родилась, секса у нас в СССР, как теперь всем известно, не было. Потом Петьку встретила. Один он у меня был. Да ни о ком другом и не думала. Когда после смерти твоего деда в себя пришла, мне уж за 50 было.
— Ба-а-абушка…
— И ты своего не упускай, дорогая. Ты же знаешь мой принцип — жить надо так, чтобы рассказать было стыдно, а вспоминать сладко.
Пошла прочь. Но в дверях обернулась. Как без парфянской стрелы напоследок?
— Любуйся, дорогая. Это ведь все на твой счет устроено. И мизансцена, и занавесочки специально раздернутые… Так что давай, наслаждайся.
