Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
А мне в свою очередь не нравится то, что у нас получается после того, как я вношу все их правки. И здесь все наперекосяк…
Возвращаюсь домой уже к вечеру. Едва успеваю засунуть в холодильник еду, за которой заезжала в магазин, как в дверь звонят. Кто бы это? Оказывается — Кондратьев. Они со Стрельниковым меня потеряли, и теперь он некоторое время ругается на меня — почему не сообщила о том, что собралась на дачу. Я любуюсь им. До чего хорош. Физиономия встревоженная. Плечищи пудовые. От него так и прет темной мужской энергией.
— Был-бы хоть тут Коршун, приглядел бы за тобой, а так… Уезжай. Слышь, голуба-душа? Уезжай ты…
— До городу Парижу, ихде мой миленькай живет?
Он кивает, не сводя с меня просительного взгляда. Тихонько смеюсь.
— Скажи-ка мне, Кондрат, а как тебя зовут-то? Уж столько мы знакомы, вместе пили, под одной крышей спали, обнимал ты меня даже, а как твое имя, я так и не знаю — все Кондрат, да Кондрат.
Смущается.
— Федя я…
Смеюсь уже в полный голос.
— Кондрат, ты мне друг?
— Друг. Только, Ксюх, ты отцепись от меня Христа ради. А то Коршун вернется и мне голову отвинтит за такую нашу… дружбу.
Убираю руки с его шеи и отступаю в сторону. Вздыхает с облегчением и так громко, что я снова смеюсь.
— Этот ваш Коршун и сам не «ам» и другому не дам.
— Он бы может и «ам», да вот только…
Машет рукой.
— Что только?
— Женат он был. Знаешь?
Киваю.
— И… В общем не повезло. Любил он ее очень, а она… Короче, изменяла она ему. И не поверишь с кем — с отцом Коршуна. Другого убил бы просто, а тут как? Да и вообще: двойное получается предательство. Вдвойне больно. Ты себе такое, небось, и представить не можешь…
Почему же? Очень даже могу… Потому как слишком хорошо знаю Александра Петровича Борзунова. Вот только не подозревала, что его не только на юных девочек, но и на чужих жен хватает…
— Коршун, естественно, на развод подал.
