В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
– Тупой индюк! – яростно прорычала она. – Самовлюбленный недалекий придурок!
– Не надо, – едва слышно прошептала очнувшаяся Рона. – Это я виновата.
В следующее мгновение ее стошнило. Я держал Ходящую за плечи, мрачно глядел на Шена, на лице которого проступил здоровый розовый отпечаток ладони.
– Что с ней? – спросил я у Тиф, уже зная ответ.
– Идиот решил самостоятельно научить ее темной «искре», – мрачно отозвалась Проклятая. – И теперь за ее жизнь может поручиться лишь Бездна.
Рона тихо застонала и вновь потеряла сознание.
Глава 22
– Ей не становится лучше? – Рандо сидел между мной и Юми.
Вейя был слишком занят, чтобы прислушиваться к разговору, – он с наслаждением облизывал пустую жестяную миску.
– Пока нет.
– Как магия может убивать своего владельца?
Я, пожал плечами, стараясь не смотреть рыцарю в глаза и не выдать себя. Никто, кроме меня, Шена и Тиф, не знал, что происходит с Ходящей. История, которую сочинила Проклятая, была не слишком удачной, особенно для тех, кто немного знал о Даре. Но выбирать не приходилось.
Шен и Тиа расположились в наспех созданном шалаше в дальнем конце стоянки. Они присматривали за девушкой, но состояние Ходящей за эти два дня так и не улучшилось. Она больше не приходила в себя. Лихорадка не прекращалась ни на минку.
Га-нор, Кальн и Лук с утра ушли на охоту. Гбабак спал, выкопав глубокую яму и засыпав себя листьями. Квагер, понимая, что ничем не может помочь, считал не лишним отдохнуть и набраться сил. Блазги вообще не слишком любили холод и обычно зимой впадали в спячку.
– Вот так, собака?! – Юми протянул милорду Рандо блестящую миску.
Тот задумчиво хмыкнул, поправив сползший с плеча меховой плащ:
– Кажется, это все, что у нас было, Юми. Остается дожидаться охотников. Надеюсь, с добычей.
– Вот так, собака… – печально отозвался вейя и, спрыгнув с бревна, поплелся к лежанке квагера.
– Нэсс! Иди сюда! – крикнула мне с другого конца стоянки Тиф.
– А почему нельзя сказать «можно тебя на минку, если ты не занят»? – проворчал я, когда оказался рядом с шалашом.
– Она умирает. – Проклятая сразу перешла к делу.
– Почему вы ей не поможете?! Он же Целитель! И я ни за что не поверю, что дать ему правильный совет не можешь даже ты!
– Послушай, – утомленно отозвалась она. – Это Перерождение. Через него прошли все мы. Проклятые. Те, в ком была светлая «искра», а потом появилась темная, всегда испытывают на своей шкуре нечто подобное. Шен тоже не избежал этой участи.
– Но такого, как с ней, никогда не случалось.
