В этой книге погружаешься в мир закулисной борьбы и политических схваток 19 века. Казаки-некрасовцы, казаки из ряда вон выходящие, и сама Екатерина Великая - все они здесь и готовы развязать настоящий адский кровопролития за земли Сибири. Там ждут не дождаться сметливые люди, приехавшие из центра страны для проверки новых методов управления и развития ресурсов....
Похоже, «Жребий праведных грешниц» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Если назвать зарок – пять страниц Достоевского в день – выпендриванием, то Иван выбрал самый из тягомотных способов оригинальничанья. Библиотекарша смотрела на него с восхищением. Ольга Петровна поглядывала с затаенным интересом.
– Сложно, Ваня? – спрашивала.
– Очень, – признавался он. – Но я люблю, когда трудно.
Лукавил: он любил трудности в физическом труде, в спорте, на охоте, а вовсе не в текстах, через которые надо продираться, когда только злость на собственную тупость отгоняет сон.
– Почему ты взялся за Достоевского?
– Решил.
Не признаваться же, что виноваты Андрей Болконский и дед Максим с их небом."
"– Много лет назад, еще до твоего рождения, – неожиданно разоткровенничалась Ольга Петровна, – я была простой деревенской девочкой, у которой после домашних, хозяйственных трудов не оставалось никаких сил на школьные науки или чтение великих произведений. Потом случилось… Собственно, не важно, что произошло у меня тогда или у тебя сейчас. Я стояла в библиотеке, видела стеллажи, полки, стеллажи, полки, книги, книги, книги… И все они мимо меня? Не для меня? Злость взяла.
– А рулят?..
– Расейские и прочих республик выскочки, – хитро подмигнула Ольга Петровна.
Если бы Ленин, Маркс или Энгельс подмигнули со своих портретов, Иван меньше бы удивился.
– Даю совет, – продолжила учительница. – Не наказ, а дружеская рекомендация исходя из собственного опыта. Когда каша чтения в моих мозгах превысила объем головы, я стала вести дневники прочитанного.
