Герой открывает истину: в мире империи добро и зло поменялись местами. Тёмные силы защищают государство, а Светлые его разрушают. Осознав эту инверсию, протагонист берёт на себя роль жреца Первородного Хаоса, чтобы разрушить чёрно-белое мировоззрение и восстановить истинный порядок вещей.
Раздел Chitat.online для книги «Жрец Хаоса. Книга I» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Герой открывает истину: в мире империи добро и зло поменялись местами. Тёмные силы защищают государство, а Светлые его разрушают. Осознав эту инверсию, протагонист берёт на себя роль жреца Первородного Хаоса, чтобы разрушить чёрно-белое мировоззрение и восстановить истинный порядок вещей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой открывает истину: в мире империи добро и зло поменялись местами. Тёмные силы защищают государство, а Светлые его разрушают. Осознав эту инверсию, протагонист берёт на себя роль жреца Первородного Хаоса, чтобы разрушить чёрно-белое мировоззрение и восстановить истинный порядок вещей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга I» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— В чём?
Уж что-то подобное я не готов был услышать в разрезе мучений княгини от благословения Светловых.
— В кругу семьи говорят, что раньше на нас лежало внимание некой сущности. Именно она позволяла творить чудеса. Но со временем с исчезновением основной ветви рода мы утратили эту связь. Теперь мы всего лишь ремесленники в своем деле.
Я замер, а потом медленно улыбнулся.
— Бабушка… Кажется, у меня появилась идея, как компенсировать нехватку людей в нашем роду.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то между страхом и любопытством.
— Юра, — она вздохнула, — твоих идей я уже начинаю бояться.
Но я видел — в глубине её взгляда теплился интерес.
— Елизавета Ольгердовна… Сколько ветеранов после военных кампаний осталось калеками? Причём я не о зелёных юнцах, а о тех, кто реально прошёл через ад. О тех магах, может, и не архимагах, но тех, кто воевал ещё тридцать-сорок лет назад вместе с дедом, с моей матерью… кого-то из ваших сверстников уж и не надеюсь отыскать. Но они были бы лучшим вариантом.
Бабушка перестала перебирать бумаги на столе и подняла на меня взгляд.
— Если мы можем восстановить им конечности, вернуть подвижность, почему бы не сделать этого? — я продолжил, чувствуя, как в голосе проступает уверенность. — И не взять их в род? Они будут служить не просто верой и правдой, они будут служить на совесть.
В кабинете повисла тишина. Бабушка задумчиво сложила пальцы в замок перед собой и опёрла подбородок о них.
— Единственное, — добавил я, — я бы предложил скрепить их принятие клятвой крови. Чтобы, если кто-то вдруг решит стучать Ордену…
— Это был бы смертельный номер, — тихо закончила она.
Я кивнул.
— Да, Юра, решения у тебя рациональные… но столь же жестокие.
— А как же? — я пожал плечами. — Либо верность, либо смерть. Другого не дано. Тратить время и силы на предателей мы не будем.
Бабушка задумалась, её взгляд скользнул по портретам предков на стене.
— И, конечно, — добавил я, — нас будут интересовать не все подряд, а только те, кто может быть полезен. Кого-то возьмём в поместье, пусть работают здесь. Кто-то останется в столице и станет нашими глазами и ушами. У этих людей есть связи, устоявшийся круг общения… Поверь, очень многое можно узнать из случайных разговоров. Но вот в чём загвоздка, — я прошелся по кабинету, — нам нужен не только Алексей. Нам нужны ещё интуиты, логики-аналитики. Сможет ли он найти подходящих людей — вопрос. Но искать надо.
Бабушка прикрыла глаза, будто просчитывая варианты.
— И, опять же, — я остановился напротив неё, — лучшая база для поисков — ветераны и выпускники интерната. Интернатские — наши же воспитанники. Нами обученные, нами же… почему-то отпущенные.
Бабушка медленно выдохнула и подняла на меня взгляд.
