Герой открывает истину: в мире империи добро и зло поменялись местами. Тёмные силы защищают государство, а Светлые его разрушают. Осознав эту инверсию, протагонист берёт на себя роль жреца Первородного Хаоса, чтобы разрушить чёрно-белое мировоззрение и восстановить истинный порядок вещей.
Раздел Chitat.online для книги «Жрец Хаоса. Книга I» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Герой открывает истину: в мире империи добро и зло поменялись местами. Тёмные силы защищают государство, а Светлые его разрушают. Осознав эту инверсию, протагонист берёт на себя роль жреца Первородного Хаоса, чтобы разрушить чёрно-белое мировоззрение и восстановить истинный порядок вещей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой открывает истину: в мире империи добро и зло поменялись местами. Тёмные силы защищают государство, а Светлые его разрушают. Осознав эту инверсию, протагонист берёт на себя роль жреца Первородного Хаоса, чтобы разрушить чёрно-белое мировоззрение и восстановить истинный порядок вещей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга I» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Едва успел застегнуть все пуговицы и затянуть пояс, как в спальню зашёл Лемонс и критически окинул меня взглядом:
— Для первого раза сойдёт. Дальше — как кривая выведет.
Тайными переходами мимо шепчущихся слуг мы спустились в подземелье. Три этажа вниз, шесть поворотов… Светильники на стенах горели ровным сиянием — магическим, как я предположил.
Спуск вниз по каменной лестнице сопровождался шорохом наших шагов и тихими стонами откуда-то снизу. Это не добавляло оптимизма. Я заметил, как поёжился Лемонс, но меня это мало беспокоило. Чем ниже мы спускались, тем сильнее горело в груди и не только. Если до спуска больная рука и нога ощущали покалывания, словно онемевшие, то сейчас превратились в место изощрённой экзекуции. У них будто втыкали множество раскалённых игл, которые плавились и пузырились внутри тела. И я с этим ничего не мог поделать. Да и не хотел. Я не мазохист, но конкретно в этом случае я считал, что боль — хороший знак. Как там было? Если вы проснулись утром и у вас что-то болит, значит, вы ещё живы. Любая боль была предпочтительней бесчувственности. А боль — хороший признак. С болью в дальнейшем можно работать.
Мысли от боли перешли к другой насущной проблеме — наличию или отсутствию магии у меня. Отчего-то я был абсолютно уверен, что магия во мне есть. То, что её не видели окружающие, совершенно не означало, что её не было. Как в той поговорке: «Ты суслика видишь? Нет? А он есть».
Иначе как можно было объяснить, что я заметил отблески силы в обережном знаке, использованном Угаровым? По-другому никак. Откуда-то я знал, что видение силы было одним из признаков магической одарённости, заодно являясь достаточно редким умением.
Тот же доктор Лемонс для работы со мной, насколько я понял по объяснениям Угарова, использовал артефакт — очки на носу, как и прочие лекари. То есть напрямую, без них, манипуляции с энергией он не проводил. Попросту не видел, что, куда и сколько направлять. У меня же такая способность была.
Чем ниже мы спускались, тем меньше мыслей у меня оставалось.
Впереди забрезжил свет, намекая, что наш путь окончен. Мы остановились у арки входа в огромный зал."
"— Дальше вход только для носителей крови. Удачи вам, Юрий! — Лемонс попытался подбодрить меня, но у него это хреново получилось. Не дожидаясь, пока я войду в подземный зал, мои доставщики-конвоиры удалились.
Я выпрямился и, прихрамывая, вошёл под светящиеся своды арки. Нога болела адски, и как бы я ни пытался скрыть хромоту, у меня ничего не вышло.
Я оказался в огромном зале площадью едва ли не под тысячу квадратных метров. Вдоль стен его располагались клетки с различными животными. Они рычали, визжали, шипели, пищали и бросались на металлические прутья.
