Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Жрец Хаоса. Книга II»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Однако, что бы он ни говорил, я попытался вновь вернуть его к вопросу с принцессой:
— Верни мне дитя огня и стужи, верни мне моё по праву. Я не взял у тебя ничего, что принадлежало бы тебе.
— Как не взял? А кто выпил часть энергии из защитных накопителей? Мне нужно её восполнить. И для этого мне нужны жертвы."
"Однако, вот тебе и просвещённый век, механикусы, автомобили… А лучше чем жертвоприношение для подпитки энергетических накопителей, ничего придумать так и не смогли. И стоит такая защита веками. С другой стороны, если ты у власти, то в твоей тюрьме всегда найдётся несколько смертников для подпитки. В моём же случае не думаю, что императрица не отыщет кого-то в застенках своих силовых ведомств для обмена их жизней на жизнь принцессы и химеры. Казалось бы, плёвое дело. Осталось хранителя башни уговорить на обмен. А заодно и поторговаться.
— Твоё требование законно. Однако же, если я заберу ребёнка и химеру, то обязуюсь за двадцать четыре часа предоставить тебе равнозначную по силе жертву. Возможно, она будет размещена не в одном и не в двух сосудах, а в нескольких, но по силе обещаю вернуть равнозначно.
— Поклянись кровью и томхетеном, хертуг Утгард.
— Клянусь кровью и томхетеном, что бы это ни значило, — ответил я.
Для меня клятва кровью в принципе была высшей мерой, но в данной ситуации оправданной. Что уж говорить про неизвестный Томхетен. В крайнем случае, я сам выкуплю нескольких смертников и принесу в жертву на пороге башни. Однако же во мне всё больше крепло желание узнать, что же такое «томхетен», если им даже клятвы заверяют.
— А томхетен это?.. — начал я, но завершить вопрос не успел.
Резкий порыв неизвестной силы придавил принцессу с химерой к полу. Те отключились и выглядели как потерявшие сознание (слава богам, что не как убитые). Приглядевшись, я заметил, как грудные клетки химеры и принцессы поднимаются при дыхании.
— Никогда не смей обсуждать первостихии среди непосвящённых, — пророкотал неизвестный. — Если уж по извращённой милости богов ты оказался носителем сил из другого лагеря, то хотя бы будь лояльным и не треплись об этом во всех углах. Томхетен у вас местных зовётся Великое Ничто. Запомни, потомок Утгарда — сутки, отданные тебе на возмещение жертвы, уже начались.
С последней фразой исчезли и клеть, и истаяли все стрелы, лежащие вокруг принцессы и химеры. Прикинув вес Мурки и принцессы, я здраво представил, что дотащить обеих сразу не смогу, а оставлять кого-либо из них на произвол судьбы в этом зале точно не стану. Потому магией иллюзий создал крылогрива, на которого сгрузил потерявшую сознание Мурку, а принцессу сам взял на руки. Двенадцатилетняя девочка была лёгкой, как тростинка. И таким небольшим кортежем мы принялись подниматься наверх.
