Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Жрец Хаоса. Книга II»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Прежде чем браться за иллюзию невидимости, тебе ещё придётся научиться воздействовать на умы людей, причём не одного, не двух, а целой группы. А это, дорогой мой, весьма сложная задача. Ведь когда ты создаёшь иллюзию, ты заставляешь в неё верить, в том числе и манипулируешь сознанием, заставляя всех этих людей — легко доверчивых — верить тебе. А уж остальные, у которых сознание несколько крепче, ведутся на общий психоз и на общественное мнение, приписывая в дальнейшем даже то, чего сами не видели, и более яростно защищая невиденные ими объекты иллюзии. Поэтому прежде, чем браться за изучение конструкта исчезновения, тебе ещё придётся потренироваться. А для начала необходимо будет определить объём твоего собственного источника.
Я мысленно отметил, что тоже самое мне посоветовал Бьерн Утгард для определения внутреннего резерва.
— Создай некий иллюзорный объект, самую обычную световую иллюзию, — кицунэ, задумалась, давая мне задание, — допустим, ту же радугу подвесь над особняком. И пусть твои слуги понаблюдают за ней, сколько она продержится. В зависимости от времени наблюдения радуги, сможешь рассчитать свой собственный резерв.
Кицунэ встала, коротко поклонилась мне, чего раньше не было, и вдруг исчезла, видимо, накинув тот самый покров невидимости, которую я пока был не в силах воспроизвести. Единственное, чего она не учла, так это того, что, не видя её обычным зрением, я заметил, как она передвигается под радужным пологом в сторону окошка, взбирается на него и после спрыгивает вниз. С третьего этажа. Приземлившись едва ли не на все четыре лапы лисицей, она убежала через ограду на улицу.
Интересно, а как же это я не догадался? Теперь придётся сканировать почаще вокруг себя всех и вся магическим взором. Выходит, что зря я беспокоил Юматовых на предмет определения защитой по температуре нахождение тел. С другой стороны, это у меня есть такая способность — видеть конструкты, а вот у остальных её явно не наблюдается, потому артефакторная защита в этом случае весьма и весьма бы помогла.
Доев остатки собственного ужина, я без зазрения совести улёгся спать, но, правда, не сразу, а перед этим заглянув в своё великолепное Ничто. Что это за место, я пока так и не мог понять: то ли специальный класс, созданный мне Пустотой для обучения, то ли собственный пространственный карман. Но, как бы то ни было, его наличие меня безмерно радовало.
Бьерн Утгард ожидал меня там, причём был несколько раздосадован.
— Сколько можно тебя ждать? Мы же, кажется, договаривались! — возмутился он. — Не хочешь учиться — так скажи!
— Хочу, — честно признался я. — Но в реальном мире и информация, и обстоятельства несколько изменились.
— Насколько изменились? — нахмурился предок. — Все живы?
— Живы, — успокоил я его.
