Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Жрец Хаоса. Книга II»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Перед моими глазами разыгралось настоящее превращение — злобная фурия буквально на глазах превратилась в соблазнительную искусительницу. Её губы, ещё секунду назад искажённые гримасой ярости, дрогнули и сложились в игривую полуулыбку. Розовый язычок медленно скользнул по нижней губе, оставляя влажный блеск. Грудь начала учащённо вздыматься, демонстрируя все прелести в самом выгодном свете — тонкое шёлковое кимоно лишь подчёркивало соблазнительные изгибы.
— Отпусти меня, ракшас… — её голос вдруг преобразился, став бархатисто-медовым, словно она шептала любовные признания в полумраке будуара. — Я не буду претендовать на твоего адепта… Отпусти меня! Я сделаю всё… всё, что ты захочешь…
Последние слова она произнесла с таким сладострастным придыханием, что у менее стойкого мужчины могла закружиться голова. Она замерла, ожидая моей реакции, но вместо ожидаемого смятения я лишь холодно улыбнулся, намеренно удобнее устроившись сверху, чтобы она почувствовала всю серьёзность своего положения.
— Давайте по порядку, милая барышня, — мой голос звучал спокойно и размеренно, хотя ситуация становилась всё более абсурдной. — Кто вы такая? Как вас зовут? И главное — какой ракшас удостоился чести оказаться в моей спальне среди ночи?
Её глаза, ещё секунду назад полные сладкого обета, сузились до тонких щелочек. Пушистый хвост нервно подрагивал, но вырываться она больше не пыталась. Правда, не прекращала мелко ёрзать подо мной, что с учётом её соблазнительных форм и тонкого аромата жасмина, исходящего от её кожи, вызывало вполне предсказуемую мужскую реакцию.
— Какое твоё самое сильное желание прямо сейчас? — вдруг спросила она совершенно неожиданно, нарушая логику нашего диалога.
Я не смог сдержать лёгкой усмешки, чувствуя, как её движения подо мной становятся всё более провокационными:
— До твоих… выразительных танцев подо мной, я хотел только одного — наконец заснуть после бесконечно долгого дня. А теперь… — мой взгляд намеренно медленно скользнул по её фигуре, — извини, но биология взяла верх над усталостью.
Вместо ожидаемого смущения она лишь задумчиво прикусила пухлую нижнюю губу, прекрасно осознавая эротизм этого жеста. Её глаза блестели любопытством, словно перед ней был не мужчина, а интересная головоломка.
— Странно… — протянула она, пристально изучая моё лицо. — А крови не хочется? Или сырого мяса? Может, желания разорвать кого-то на части?
Я искренне прислушался к своим ощущениям и отрицательно покачал головой:
— Нет, после ужина с холодной дичью и трёх чашек крепкого кофе никаких подобных желаний не наблюдается. Разве что… — я намеренно оставил фразу незаконченной, позволяя её воображению дорисовать остальное.
