В этом третий томе истории, атмосфера летнего дня резко меняется под гнетом наcomingших кровопролитий. Чем больше ты читаешь, тем меньше веришь в благостные мифы о спокойных дворах и мирных родовых традициях. Жрец Хаоса проникает сквозь все слои правды и мистики.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга III» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
По металлическим ступеням грохотал топот множества ног, спускавшихся вниз, но перекрывала его ругань на японском и короткие рубленые приказы. Пусть понимал я не всё, но «взять живым» и «магию не использовать» удалось разобрать благодаря подсказкам памяти. Во взгляде Юмэ плескался страх.
— Они идут кого-то захватывать… — прошептала она мне в ухо.
— Не кого-то, а нас, — хмыкнул я.
Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди, но не от страха — от предвкушения. Адреналин зашкаливал, требуя реализации одной безумной затеи.
— Рус! Сдаваться! Ты окружён! Бежать нельзя! Будешь жить! — кричал кто-то с заметным акцентом предложение о сдаче.
— Хрена с два, — прошипел я сквозь зубы. — Русские не сдаются.
Руки у Юмэ были скованы, потому я просто накинул их, как петлю, себе на шею:
— Обхвати меня ногами за талию и держись! — прошептал я девушке, видя через связь с паучками, как кольцо японцев сужается вокруг нас.
Японка медлила, потому пришлось взять её за ягодицы и буквально подбросить в воздух, чтобы она обхватила меня за талию.
Конечно, я предполагал покинуть дирижабль несколько иным, более элегантным способом, но сейчас выбирать не приходилось. Нас от япов отделял лишь тот громадный ящик, заталкивая который, я и пробрался на дирижабль. А потому бежать куда-либо ещё мы бы уже просто не успели.
— Держись! — скомандовал я японке.
Юмэ дёрнулась, её дыхание стало частым и прерывистым.
— Ты… Ты сумасшедший! — прошипела она, но было уже поздно.
Я представил под ногами пустоту.
* * *Как бы ни хотелось Андрею Алексеевичу самому участвовать в военной кампании против японцев, однако же он ещё не мог. Действовать в полную силу он сможет лишь после достижения восемнадцати полных лет. Именины его предстояло отметить всего лишь через две недели. До того момента использовать силу на полную мощность ему было запрещено.
Ведь родовая сила Пожарских — необузданная сила огня — неподготовленный сосуд могла попросту сжечь. И само сравнение с фениксами было не случайно.
Далеко ходить не нужно было, младший брат отца рискнул во время одной из военных стычек на границе и призвал собственную силу на полную мощность, защищая своих людей.
