В этом третий томе истории, атмосфера летнего дня резко меняется под гнетом наcomingших кровопролитий. Чем больше ты читаешь, тем меньше веришь в благостные мифы о спокойных дворах и мирных родовых традициях. Жрец Хаоса проникает сквозь все слои правды и мистики.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга III» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Не так! — она снова легко ударила меня веером по запястью, и боль резко пронзила руку. — Ты не кузнец, чтобы давить. Ты… соблазнитель. Сожми, как сжал бы нежный девичий сосок.
Её длинные пальцы с неожиданной нежностью обхватили мою руку, заставляя разжать кулак. Её ноготь провёл по моей ладони, оставляя горячий след.
— Чувствуешь? — её губы почти коснулись моего уха. — Ты не заставляешь его исчезнуть. Ты убеждаешь мир, что он… не стоит внимания.
— Тогда сравнение неуместно, — хмыкнул я.
— Не отвлекайся! — прервала меня кицунэ, вдруг став настоящей наставницей.
"Я попробовал снова. Расслабил руку, представив, как камень становится фоновым шумом, пылинкой в луче света, чем-то… незначительным. Мои пальцы дрожали от напряжения, но постепенно камень стал казаться легче.
Камень дрогнул. На секунду — стал размытым, как плохо отпечатавшееся воспоминание.
— Лучше, — кицунэ кивнула, и её хвост зашевелился, как живое существо. Он прикоснулся к моему виску, и я почувствовал странную пустоту в голове. — Теперь — себя.
Она ленивым движением погасила все свечи, кроме одной, которая продолжала трепетать, отбрасывая дрожащие тени на стены. Внезапно стало очень тихо — даже моё дыхание казалось слишком громким.
— Огонь видит правду. Обмани его.
Я встал, чувствуя, как затекшие ноги пронзают иголки. Остановился в углу, где сходились тени, стараясь слиться с тёмной деревянной панелью.
— Дыши… — её голос звучал уже откуда-то сверху, — как ветер. Не «вдох-выдох», а… шёпот между листьев.
Я пытался. Грудь вздымалась неестественно медленно, а кончики пальцев начали покалывать от недостатка воздуха.
— Теперь… найди слепое пятно комнаты.
— Какое… — я прошептал, чувствуя, как язык прилипает к нёбу.
— То, куда взгляд не хочет падать! — она зашипела, и внезапно её глаза вспыхнули в темноте багровым светом.
Я зажмурился, затем снова открыл глаза. В углу за старым лакированным шкафом темнота казалась гуще, насыщеннее — будто там начинался другой мир.
— И… предложи.
Я предложил миру идею: я — это тень. Не больше.
Пламя свечи замерло.
Я шагнул вперёд, чувствуя, как пол скрипит под моим весом.
Оно не дрогнуло.
— Ха! — её смех звенел, как разбитый фарфор. Хвост взметнулся вверх, поднимая полы кимоно причудливым веером. — Ты почти… пустота.
«Мы и есть Пустота!» — отозвался внутри умиротворённый внутренний голос, до того требовавший жрать.
Резкий хлопок в ладоши — и дверь приоткрылась с жалобным скрипом.
