Четвёртый том эпической саги о жреце Хаоса. Мир, где добро и зло поменялись местами, ждёт своего переустройства. Герой продолжает восстание против установленного порядка, сея хаос среди тех, кто считал себя неуязвимым. Империя трещит по швам, а граница между светом и тьмой становится всё...
Раздел Chitat.online для книги «Жрец Хаоса. Книга IV» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Четвёртый том эпической саги о жреце Хаоса. Мир, где добро и зло поменялись местами, ждёт своего переустройства. Герой продолжает восстание против установленного порядка, сея хаос среди тех, кто считал себя неуязвимым. Империя трещит по швам, а граница между светом и тьмой становится всё...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Четвёртый том эпической саги о жреце Хаоса. Мир, где добро и зло поменялись местами, ждёт своего переустройства. Герой продолжает восстание против установленного порядка, сея хаос среди тех, кто считал себя неуязвимым. Империя трещит по швам, а граница между светом и тьмой становится всё...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Кто должен явиться к нам через врата? Армия? Твари? Авангардный отряд из другого мира?
Хм… я даже остановился от дикой мысли, пришедшей на ум. А если «врата» уже открывались? В разное время и с разным успехом?
Проклятый южный материк… Пустоши…
А с учётом того, что запечатанные могильники, устроенные где-то на границе с пустошами, работали на магических конструктах, то могли ли они разрушиться внутри аномалии и выпустить наружу своих оголодавших и озлобленных тварей? Могли. И скорее всего однажды уже выпустили. Княгиня же говорила, внутри Пустоши маги умирали рано или поздно.
Я потёр виски, собираясь с мыслями. Все мои догадки больше напоминали паранойю… но при этом каким-то невообразимым образом объединяли в единую систему Пустоту, Орден, пустоши и давным-давно отрезанные от мира проклятые земли.
— М-да, кажется, мне пора начинать писать сказки. Или пообщаться кое с кем из другого лагеря.
Орденцы вряд ли захотят делиться со мной своими секретами, а вот фрау Листен со своим женским астральным подселенцем вполне могла поделиться чем-то полезным.
Глава 23
Даже имея беспрепятственный вход во дворец в связи с оставленным почётным шифром камер-юнкера, вывести на разговор фрау Листен было непростой задачей. Поскольку она являлась гувернанткой принцессы, то в одиночестве, практически не бывала, всё своё время посвящая Елизавете Алексеевне. А заявиться на детскую или женскую половину дворца было, в общем-то, немыслимо. К тому же я не хотел афишировать свой чрезмерный интерес к гувернантке принцессы.
Поэтому сперва я попробовал воспользоваться помощью Мурки, попросив её передать от меня записку фрау Листен. Однако же химера сообщила, что последние два дня фрау нездоровилось, и её никто не видел. Тогда я решил действовать иначе. Прибыв во дворец, я окликнул одну из горничных и попросил её прислать ко мне Евсейку, что служит на кухне. Девушка сперва слегка побледнела, но тут же кивнула и исчезла в коридорах дворца. Я же надеялся, что Евсейка расстарается и в случае необходимости передаст от меня послание фрау Листен, не привлекая внимания. Ведь в большинстве случаев к слугам относятся именно так: к ним настолько привыкают, будто бы они являются едва ли не предметом интерьера, в то время как слуги зачастую являются ещё и главными ушами во дворце — всегда всё знают и иногда о неких судьбоносных решениях узнают даже раньше, чем большинство власть имущих в империи.
Прогуливаясь по одному из многочисленных залов дворца, кажется, Охотничьему, где были расставлены чучела огромных трофейных животин, когда-либо добытых на земле русской, я любовался монстрами самого разного размера и страшности. Перво-наперво внимание привлёк огромный шерстистый слон, ростом под три-четыре метра, названный здесь мамутом.
