Архимаг принялся переворачиваться, пытаясь опереться руками о каменный пол и встать.
— Что ты здесь делаешь? — процедил он сквозь зубы, дотягиваясь до отброшенного кимоно. В то же время одной рукой он ощупывал голову и рассматривал кровь на пальцах, словно это был совершенно чужеродный элемент, которому здесь было не место.
— Тебе память отшибло? Мы с тобой договаривались о встрече. Ты мне даже пропуск дал. Я прибыла вовремя, тебя во дворе не оказалось. Воспользовалась пропуском, вошла внутрь, отправила пару химер обшарить посольство в поисках тебя.
Одна из них… — Елизавета Ольгердовна щёлкнула пальцами, заставляя одного из паучков показаться перед взглядом Кагэро, — … сообщила, что ты лежишь в луже крови. И я взяла на себя смелость или наглость явиться сюда и попытаться привести тебя в чувство. Проверить, жив ли ты.
В разговоре между Елизаветой и архимагом двух недавно враждующих стран не было особой приязни — как не было и вражды. Всего лишь разговор на равных двух людей, представляющих главные боевые силы двух соседних империй.
Кагэро поморщился, накинув на себя шёлковое одеяние, и поднялся без чьей-либо помощи.
— Что помнишь последнее? — задала вопрос княгиня.
— Помню, как разом магия исчезла… а потом — темнота, — сообщил он.
— Магия, говоришь, исчезла? — хмыкнула княгиня. — Вот об этом-то я с тобой и хотела поговорить.
— О чём именно? — насторожился архимаг.
— О чём? О том, что ваши связались с Пустотником. О том, что эта тварь попыталась выдрать из нас средоточие магии и воткнуть их кому-то другому.
О том, что если вы сами не разберётесь с этим уродом, мы поднимем вопрос на Совете Архимагов. И тогда проверят всех, в том числе и вдруг случайно появившихся у вас архимагов за последние двадцать-двадцать пять лет. А их количество у вас выросло практически вдвое. Оно тебе надо? — Взгляд с прищуром сверлил Кагэро. — Чем он тебя взял? Ты, конечно, та ещё сволочь, — хмыкнула княгиня, — но сволочь в плане силы принципиальная.
Ты можешь сколько угодно трахать своих шлюх, выводя идеального мага с идеальным источником, но ты бы никогда не опустился до того, чтобы выдрать у кого-то средоточие и вставить себе. Для тебя это вопрос чести. Так чем он тебя купил?
Кагэро молчал. О некоторых вещах говорить не просто не следовало, а было смертельно опасно.
— Сами разберётесь с ним — или Советом бить будем? — задала вопрос Елизавета Ольгердовна.