Виола Тараканова оказывается в ловушке: она приходит к шантажистке, чтобы выяснить отношения, но оказывается рядом с трупом. Все улики указывают на нее, хотя она невиновна. Теперь героине предстоит доказать свою невиновность и найти настоящего убийцу, распутывая запутанную цепь преступлений...
– Кстати, если насрут на пол, сами убирать будете!
Я удивилась ее бурной реакции, в особенности меня смутил пассаж про отправление естественных потребностей на пол. Вроде в «Панде» есть санузел.
Но тут дверь хлопнула, и в студии очутилась… коза, белая, чистая, с острыми рогами.
– Ненавижу! – топнула ногой Лиза и унеслась прочь.
– Привет, – кивнул мне Жорик и указал на козу: – Правда, милая?
– Симпатичная козочка, – осторожно согласилась я. – А мы разве рекламу «пис-пис» вновь снимаем?
– «Кап-кап», – поправил Жорик. – Нет, с соками покончено, на повестке дня «Матушка».
– А ты здесь при чем?
– «Матушка» и «Кап-кап» – это один холдинг, – пояснил рекламщик. – Молоко и соки – близнецы-братья. А вот и курочки!
Рабочий в синей спецовке внес широкую клетку из проволоки, в которой кудахтали взъерошенные несушки.
– И свинки! – радовался, словно маленький, Жорик, увидав еще одну перевозку, на этот раз с хрюшками.
– Живо, живо! – заорал из коридора Фомин. – Айн, цвай, заняли места!
В студию медленно вползали сотрудники, мрачные, словно им предстояло не ролик снимать, а идти на казнь.
– Больше задора, господа, – хлопнул в ладоши режиссер, – строим сцену. Жорик, излагай сценарий.
Рекламщик вынул из папки листок, откашлялся и произнес:
– Тихое деревенское утро. Молодая девушка Фрося идет по двору. Все радуются жизни. Куры щебечут, поросята улыбаются. Фрося доит козу, коза счастлива. «Матушка, – говорит Фрося и отпивает из крынки. – Ах, как хорошо, матушка!» Конец.
– Текст писал дебил! – кинулась в бой Лиза. – «Молодая девушка Фрося»! Вам встречались старые девушки?
– Был у меня случай, – захихикал оператор, украсивший сегодня лысину широкополой соломенной шляпой, – попалась баба, лет сорока, оказалась… старой девой. Во прикол!
– Не о том речь, – оборвала его Лиза. – «Куры щебечут»! Они что, канарейки? «Поросята улыбаются»!
– Текст написан мной, – каменным голосом заявил Жорик, – сценарий победил на конкурсе, начальство в восторге. Если не нравится, можем поискать другое агентство.
– Не лезь в бутылку! – гаркнул Фомин. – В споре рождается истина. Лиза, заткнись!
– Молчу, молчу, – закивала та. – Понимаю, Жорик у нас – Шекспир, его править нельзя. Просто непонятно, как заставить несушку щебетать? Мы же обязаны добуквенно соблюсти «пьесу».
– Замечательно прокудахтают, – заверил Жорик.
– А улыбка поросенка? – не успокаивалась Лиза.
