Та весна была особенной для него - солнце даже тогда, когда небо было серым. В апреле ему исполнилось пятнадцать: он почти взрослый. Родители стали доверять больше обязанностей и часть хозяйства под его контроль, что стало радостным поворотом в жизни. Утром ранним он ходил в кузницу со своим отцом, забирал готовые изделия и доставлял заказчикам по деревне....
В тот день он в очередной раз находился в библиотеке, бродил меж бесконечных полок и искал что-нибудь полезное для тренировок. Габриель объяснил, где лежали необходимые книги, но, кажется, их давно оттуда переставили. Следом за ним тихим хвостиком следовал Келли. Утром он нехорошо себя чувствовал и Клаус решил пока побыть вместе с братом.
Но, когда он в очередной раз обернулся, братишки поблизости не было. Где-то за стеллажом, послышалось шуршание.
- Келли! - Клаус направился в сторону звуков. И действительно, мальчик нашелся сразу, он сидел прямо на холодном полу и с увлечением тряс в руках непонятный куб, внутри которого что-то явно было.
- Келли! - еще раз позвал брата Николаус. Тот обернулся на окрик и потряс кубиком в воздухе, хвастаясь находкой. Но неожиданно тот выскользнул, слишком тяжелый и большой для детских ручонок, откатился прямо к неприметной узкой двери, которую сложно было сразу заметить."
"- Интересно, что это… - сам у себя в пол голоса поинтересовался Клаус и потянул ручку двери на себя.
- Я хочу, чтобы он страдал, чтобы все видели, как он умирает в муках за все свои грехи. Я хочу, чтобы он ответил за смерть моего мужа, а что со мной случится после совсем неважно, - это шепот был надрывным и от того еще более страшным.
- Госпожа! - умоляюще воскликнул кто-то другой. - Прошу вас, ничего не делайте. Вы же знаете, я возьму все ваши грехи на себя, про вас никто даже не подумает.
- Я уже устала притворяться! - громко воскликнула женщина, и, кажется, тут же отдернула сама себя, потому как вновь заговорила очень тихо. - Я ненавижу этого бастарда, “великого короля, освободителя”. И сына тоже ненавижу. Он должен был быть наследником моего любимого мужа, а не этого жалкого…
- Леди, - молодой, судя по голосу, юноша, кажется, чуть ли не плакал. - Моя леди, до бала осталось совсем чуть-чуть, я клянусь верностью вам, что все сделаю.
Николаус зажал рот обеими руками и тихонько съехал по стенке на пол. Он молился небесам, чтобы его не заметили и не услышали, ведь, свидетелей заговора против королевских лиц никогда не оставляют в живых.
В коридоре все стихло, видимо, заговорщики разошлись, и Клаус медленно выдохнул. Каменная стена холодила спину и затылок, но это не помогало избавиться от дрожи, что пробирала до самых костей.
