Та весна была особенной для него - солнце даже тогда, когда небо было серым. В апреле ему исполнилось пятнадцать: он почти взрослый. Родители стали доверять больше обязанностей и часть хозяйства под его контроль, что стало радостным поворотом в жизни. Утром ранним он ходил в кузницу со своим отцом, забирал готовые изделия и доставлял заказчикам по деревне....
В голове мелькнула мысль о том, что он должен был обнаружить его вчера, когда осматривал раны.
- Эй, - Николаус постарался лишний раз не дергаться, - это же я. Я еду принес, вот.
Голубые глаза мужчины скользнули по принесенным вещам на столе, и после некоторого колебания он нехотя отвел оружие от тонкой юношеской шее.
- И как же тебя зовут? - выдохнул Клаус. - Не буду же я обращаться к тебе “эй”?
Взгляд, который на него вновь обратили, был нечитаемым и тяжелым, на что оставалось лишь пожать плечами.
- Ладно, как я уже говорил, я принес еды и воды, - юноша махнул в сторону указанного. - Вряд ли я смогу зайти завтра, так что взял заранее побольше…
- Почему ты никому про меня не рассказал? - неожиданно послышался хриплый голос за спиной. Николаус вздрогнул и обернулся, стараясь при этом выглядеть невозмутимо.
- Я в любой момент могу это сделать, - тряхнул он головой и опустился на край кровати. - А еще я раздобыл новую мазь. Твоя рана воспалилась, и ее надо обрабатывать как можно чаще.
Но его протянутую руку со свежей марлей перехватили и сильно сжали.
- Я сам, - все тот же глубокий хриплый голос.
- Хорошо. Тогда я пойду, наверное.
Возвращаясь домой, Николаус чувствовал странное “послевкусие” от общения с немногословным воином. А в душе все метались сомнения, правильно ли он поступил.
Николаус действительно вернулся только через день, как и обещал. Воздух еще не прогрелся, природа не до конца проснулась, а мальчишка уже бодро тащил на себе сумку со свежей водой и едой.
- Ты зачем встал? - не удержался от тихого вскрика Клаус. Он тут же подскочил к мужчине и обнял его за пояс, позволяя опереться на него. По лицу старшего ясно читалось, что он не в восторге от столь наглого самоуправства со стороны мальчишки, но, тем не менее, ничего не сказал.
- Что? - запнулся он, почувствовав на себе пристальный взгляд.
- Тебя родители не потеряют?
- Неа.
Но чуть приподнятые брови подсказали, что от него ожидают более развернутого ответа.
- Мама и папа уехали на ярмарку и оставили меня одного следить за хозяйством.
