Автор
В Уэльсе, в глубине леса и за пределами деревни, тихие костры стали важной частью местного умиротворения. На холме стоит старое здание, охваченное светом костра, как наседка над своими цыплятами, создавая впечатление спокойствия и тепла в серых предрассветных тенях.
— Но как насчет чувств матери, девять месяцев носившей младенца в чреве? Это ты в расчет не принимаешь?
— Знаю только, что один из моих сыновей родился мертвым. Мы с женой погоревали немного, но вскоре забыли дитя, которого так и не узнали. Потом на свет появился другой сын, которому принадлежала моя любовь, и всего через десять коротких лет я потерял его. Об этой кончине я скорблю по сей день, и сейчас воспоминания преследуют меня.
— Прости, Эрин, мне очень жаль.
— Да, ты сожалеешь, но понимаешь ли, Бренна? Неужели не видишь, что лучше потерять дитя сразу после родов, до того, как оно узнает, какова жизнь калеки, до того, как родители успеют полюбить его, чем пережить смерть ребенка позднее и едва не умереть самим от горя?
— Нет, этого я понять не в силах.
— Может, так принято в твоей стране, девушка, но это север, где большую часть года земля покрыта снегом и льдом. Хилый младенец может задохнуться даже от дыма костров, а если держать его подальше от очага — погибнуть от холода.
— Я никогда не соглашусь с тем, что викинги поступают мудро, так что довольно об этом, Эрин, — бросила Бренна и, отвернувшись, трясущимися руками начала накладывать жаркое в миски.
Она так радовалась старым друзьям, но теперь жалела, что они приехали. Все эти разговоры о распрях и убийствах детей ужасно расстроили ее. Она даже не смогла притронуться к еде, боясь, что желудок взбунтуется.
Гости болтали как ни в чем не бывало. Только Эрин задумчиво смотрел на Бренну.
— Почему ты так смотришь на меня? — раздраженно осведомилась она, не в силах больше выносить этой пытки.
Но Эрин, казалось, ничуть не смутился:
— Ты затяжелела, девочка?
Бренна даже себе самой боялась признаться в этом. Будь она проклята, если станет откровенничать с посторонними!
— Вовсе нет! — Я собиралась спросить то же самое, Бренна, — вмешалась Модья.
— Говорю же, ничего подобного, — вскипела Бренна, бессознательно прикрывая живот ладонями. — Никаких детей!
Ее не покидали тревожные мысли: что если Гаррик из ненависти к ней откажется признать ребенка? Что если ее, как и Корделлу, не отпустят домой? Но этого не случится! Вот-вот наступит весна, и Бренна покинет эту чужую землю.
