Автор
В Уэльсе, в глубине леса и за пределами деревни, тихие костры стали важной частью местного умиротворения. На холме стоит старое здание, охваченное светом костра, как наседка над своими цыплятами, создавая впечатление спокойствия и тепла в серых предрассветных тенях.
Конечно, можно признаться, чего она опасается — отныне все они рабыни и ничего больше. Но нет причин еще больше пугать молоденьких девушек, ведь подозрения пока не подтвердились.
— Как ты сказала, Делла, скоро все узнаем, — наконец ответила Линнет.
Бренна продолжала молчать, не в состоянии ничем утешить женщин. Она тоже понимала, что ждет впереди, но не имела сил думать об этом — слишком тяжело было сознавать, что не смогла защитить бедняжек, когда они так нуждались в этом. Что она может сделать без оружия, со связанными руками? Их изнасиловали, жестоко, безжалостно, и Бренна ничего не сделала, чтобы помешать.
И то, что сама она сохранила девственность, почти не утешало. Должно быть, ее готовят к ненавистному замужеству. Но этому никогда не бывать! Уж лучше умереть, чем стать женой викинга. Она жаждет лишь мести и в конце концов добьется своего.
Корабль разгрузили, добычу заперли в хранилище, а лошадей и скот пустили пастись. В большом доме шли приготовления к пиршеству. На вертеле жарилась туша огромного кабана.
Мужчины собрались за длинными столами в главной комнате и, не теряя времени, чашами черпали медовуху из большого сосуда. Некоторые соревновались, кто кого перепьет, остальные делали ставки и заключали пари. Большой, похожий на трон стул во главе стола был не занят, но Ансельма еще никто не хватился.
В купальне на огне грелись котлы с водой. Дым и пар щипали глаза. Гигантская лохань, в которой могли бы поместиться пятеро, стояла посреди комнаты.
Ансельм, с чашей меда в руке, растянулся в лохани по пояс в воде. Хорошенькая рабыня, наклонившись над ним, терла спину. Старший сын, Хьюг, восседал на скамье у стены.
— Не хочешь присоединиться? — ворчливо спросил Ансельм. — Локи бы побрал это ритуальное омовение, на котором настаивает твоя мать! — тут же пожаловался он. — В другое время я не возражал бы, но она знает, что мне не терпится присоединиться к пиршеству, и при этом настаивает, чтобы я сначала вымылся!
— Не ты один, отец, — ухмыльнулся Хьюг.
— Какова бы ни была причина, — пробурчал Ансельм, — Локи смеется над моей досадой! Не понимаю, почему я терплю все это!
Хьюг от души расхохотался, сверкая пронзительно-голубыми глазами:
— Сам же не ""раз говорил, что жена правит домом, а ты — на море.
