Зима 1939–1940 года. На Карельском перешейке разгорается кровопролитный конфликт между советскими войсками и финской армией. Штурмовая группа под командованием старшего лейтенанта Н. вынуждена штурмовать неприступную линию Маннергейма, преодолевая не только ожесточённое сопротивление...
Частично связь имелась, и полковник кричал, что полк попал в засаду, требовал подкрепления. Батальон держался из последних сил. Погибли комбат Сахнов и батальонный комиссар Брагин. Солдаты корчились за остовами техники, отстреливались из винтовок. Очевидно, финны лучше полковника знали, что подкрепление не придет, и сбавили накал стрельбы. Теперь стреляли только наверняка, одиночными выстрелами, метко выбивая солдат. Медленно поднялся майор Решетов, куда-то пошел, продолжая сжимать голову. Его повалил оказавшийся рядом солдат, от удара тот завертел головой, туго соображая, что произошло…"
"Через полчаса после первых взрывов в расположение гибнущей части прорвались остатки батальона Раевского. Окровавленные, оборванные красноармейцы бежали с винтовками наперевес, орали что-то страшное, стреляли по вылезшим на опушку финнам. Для последних это стало неожиданностью, и они попятились в лес, оставив на опушке несколько тел. Сорок человек пробились сквозь кольцо автомобилей, попадали без сил, дыша, как загнанные лошади. Комбат Раевский прибежал вместе со всеми, рухнул на колени, а потом, не сказав никому ни слова, осел на землю и перестал дышать. Когда его перевернули, майор был мертв. В боку чернела глубокая рана, из которой текла кровь. Люди недоуменно переглядывались. Как ему удалось? Не мертвый же бежал?
Пользуясь замешательством в финском стане, прорвались еще два десятка человек — из первого батальона. Оборону, с грехом пополам, наладили, стали обстреливать лес из пулеметов. Но противник не уходил. Снайперы и пулеметчики занимали выгодные позиции и при малейшей попытке красноармейцев прийти в движение начинали обстрел. Днем температура опустилась до минус семнадцати, дул промозглый ветер. Красноармейцы, лежащие неподвижно, дрожали от холода. У многих начиналось обморожение — отмирали ноги, пальцы на руках, защищенные лишь трикотажными перчатками. Стонали раненые. Санинструкторы пытались что-то сделать, но их было мало, не хватало даже средств перевязки. Большинство медиков осталось в тылу под Путоярве, и там же — основная часть медикаментов.
Через час выжившие офицеры поняли, что сами финны не уйдут, будут держать блокаду до полного уничтожения полка (или капитуляции, что было в корне неприемлемо). Остатки полка перегруппировали, на ключевые позиции поставили пулеметы. Под огнем прикрытия уцелевшие красноармейцы бросились на прорыв в южном направлении. Пулеметчики щедро изводили остатки боеприпасов и на какое-то время прижали финнов к земле.
