Зима 1939–1940 года. На Карельском перешейке разгорается кровопролитный конфликт между советскими войсками и финской армией. Штурмовая группа под командованием старшего лейтенанта Н. вынуждена штурмовать неприступную линию Маннергейма, преодолевая не только ожесточённое сопротивление...
Солдаты бросали последние гранаты, создавая дымовую завесу. Пулеметный взвод, перекрывший дорогу с юга, смяли и перебили штыками, потеряв при этом не меньше двадцати душ. Остатки полка откатывались к югу. Вместе со всеми шли комполка Уматов, пышущий злобой, и контуженый полковой комиссар Решетов. Санинструкторы тащили раненых. Те, кто мог идти, передвигались самостоятельно. Прикрывать отход товарищей осталось отделение с ручным пулеметом. Оно погибло целиком, но смогло на пару минут задержать противника. Преследовать истерзанную колонну финны не стали — слишком далеко оторвались от своих лесных баз. Полк был разгромлен эффективно и показательно, добивать уцелевших не было смысла.
Наступление Красной Армии на этом участке было сорвано. Финны заминировали дорогу, поставили на выгодных позициях пулеметы. Через полтора часа все, что уцелело от полка, добралось до Путоярве. Выжило чуть больше сотни солдат и несколько офицеров штаба. Пока добирались по морозу, умерло еще человек десять. Израненных, обмороженных людей встречали санитары из санчасти, оказывали первую (а кому-то и последнюю) помощь. Личный состав собрали в здании школы. В Путоярве стояли две роты стрелкового батальона, подтянувшиеся после утреннего ухода полка, прибыл взвод НКВД, представители Особого отдела из штаба дивизии. Новость о фиаско на важном направлении уже распространялась по тылам. Командира полка и полкового комиссара сопроводили в натопленную избу. Оба находились в прострации, безучастно смотрели в никуда. Они серьезно не пострадали. Офицеров осмотрел санинструктор, замазал йодом царапины, прощупал места ушибов, посоветовав в ближайшее время как можно меньше двигаться. Бойцы доставили еду, но офицеры ее игнорировали. Они сидели в пустой комнате с отрешенными лицами, старались не смотреть друг другу в глаза. Командование полка сделало все, что могло, но кого это сейчас волновало? Они все поняли и даже не делали попыток покинуть избу, охраняемую красноармейцами. Через полчаса прибыли два субъекта в ушанках и полушубках — представители штаба дивизии и Особого отдела.
— Полковник Светлов, — представился первый.
— Майор Канторович, — отрекомендовался второй.
Офицеры поднялись, угрюмо смотрели на посетителей.
— Полковник Уматов и майор Решетов? — стальным голосом осведомился Светлов. — Вы арестованы по приказу комдива Синицкого. Вас обвиняют в некомпетентности и халатном отношении к своим обязанностям, повлекшим гибель войсковой части.
