- Видел?!
- Видел что? - озадаченно-пугливо спросил Гриша и попятился по ступенькам.
- Здесь, на улице! - Костя ткнул скалкой в нужном направлении. - Видел что-нибудь?! Кого-нибудь?!
- Ничего я не видел! - Гриша ухватился за дверной косяк, потом отдернулся в сторону, когда в двери шагнула Аня, надвигая на голову капюшон. - Только машину, к которой ты рванул! В чем дело-то?!
- Не знаю, - Костя свободной рукой яростно взъерошил свои волосы. - Может быть, мне... Эта машина. Та машина, из-за которой я тогда... Авария, в которой... я ушел.
- А-а, - в голосе Гриши зазвучали сочувствие и облегчение. - Понимаю, ты расстроился.
Костя резко развернулся, чтобы выдать коллеге самые оскорбительные слова, которые только мог извлечь из своей памяти, и в самый последний момент сжал зубы и опустил голову, растерянно глядя, как мимо него по приснеженному асфальту шагают ноги его флинта в сбитых коричневых сапогах.
Хранители могут, злиться, но не могут ненавидеть. Могут огорчаться, но не могут испытывать душевную боль. Могут привязываться, но не могут любить... Все просто. Все правильно.
Да, все просто, но то, что он испытал, увидев "мазератти", точно не было расстройством. Это даже не было злостью. Это было нечто глубокое, всесметающее, не поддающееся никакому определению, заставляющее все прочее уходить в густую тень. Это...
Хотя знать этого вроде был не должен.
Всегда было что-то другое. Злость, бешенство, презрение, скука, оскорбленная гордость, легкая призрачная симпатия, раздражение - да, раздражение чаще всего прочего. Вот они, псы денисовской упряжки, уже почти два месяца мчавшие Костю по его новому существованию. Но в тот момент, когда он взглянул на притулившуюся у обочины красную машину и увидел позабытые мальчишеские лица, все псы разбежались, и их место занял волк, жаждущий крови. Волк безумный, волк разъяренный, волк, для которого единственное что важно - это вцепиться в глотку своему врагу.
Но это невозможно. Он прошел реабилитацию. Он допущен к работе.
Они думают, что все забирают, но они ошибаются. Это возвращается... а я ничего не могу сделать сам!
Таким, как ты, здесь проще всего. Таким, у которых нечего забирать.
Не поднимая глаз, Костя двинулся следом за своим флинтом, что-то буркнув коллеге на прощание. Сейчас он боялся, что если посмотрит на него, то Гриша сразу же все поймет. Поймет, что он, Константин Денисов, как-то малость не соответствует госту. И, следуя своей гражданской сознательности, доложит куда следует.