Автор
Она открыла глаза и вздохнула, словно оставаясь в продолжении кошмарного сна. Вокруг всё казалось странным и необычным — как будто мир вокруг начал меняться под её взглядом. Она чувствовала себя злодейкой чужого мира, где любые правила исчезли, а страх таился в каждых щелках двери....
Она и вспомнить не могла, когда последний раз испытывала настолько непродуктивные эмоции. В школе? Впрочем, нет. Обид она хлебнула с головой.
А теперь оплачивает чужое горе, причинённое ее зеркальным отражением."
"Столовую она не почтила присутствием и сразу проскочила в своё гнездо. Только ванна, постель и мама. Наскоро приняла душ, завернувшись в широкую воздушную сорочку из той странною ткани, что тоньше кисеи, но крепче шелка, с мерцающей на свету искрой. Потом забралась в кровать и накрылась одеялом с головой, пытаясь отключиться от темного жаркого взгляда, который пронесла в самом сердце с собой.
Всего-то кто?
Не слуга. Не любовник, не возлюбленный. Он даже не враг, потому что разность их положений проистекала из происхождения, а не идеологических различий. Чужой, в общем-то, мальчик. Пусть даже и очень красивый.
Ясмин медленно отпустила одеяло, развернулась в прямую линию, насильно открывая себя миру. Вот так. Найти внутри себя тот испуганный, сжатый огонёк, побитый чужой ненавистью, обнять.
Она стояла в светлой зале, изрезанной окнами в самое небо. В научном ведомстве всегда было темно, и видеть так много неба, так много солнца в помещении было для неё в новинку.
— Обычно столбенеют от роскоши, — насмешливо сказала ей мастер, — а ты, дуреха, голову задрала.
Ясмин тут же опустила голову.
— Пойдём, пойдём, — заторопила ее мастер. — Нужно представиться.
Каждое ведомство каждый год представляло Примулу семь своих лучших цветков ровно за месяц до экзамена. Ясмин проболела всю церемонию, отравившись собственным экспериментальным салатом. Это было не так уж и важно, ее имя стояло в списке лучших, но… Из семи цветков Ясмин была первой, и Примул пожелал их встречи.
— Мне нужно кланяться? — спросила она у мастера.
Та усмехнулась. Сегодня она была одета в свой любимый белый цвет, но празднично-веселая красная вязь делала ее чужой.
— Кланяться будешь на четвёртом уровне, а ты пока на втором.
Они прошли ту светлую залу и три подобных. Менялся разве что цвет шелка на банкетках. В четвёртой зале от окна к окну таскалась целая толпа в практически идеально тишине.
