Автор
Она открыла глаза и вздохнула, словно оставаясь в продолжении кошмарного сна. Вокруг всё казалось странным и необычным — как будто мир вокруг начал меняться под её взглядом. Она чувствовала себя злодейкой чужого мира, где любые правила исчезли, а страх таился в каждых щелках двери....
Она катала в уме округлые модуляции, расщепляя на звуковые атомы, оценивая тональность и невольные терции — ее учили этому. Ее учили многому. Она даже улыбнулась. Голос звучал очень хорошо — мягко и осторожно, но, конечно, с полным равнодушием к ее судьбе и здоровью.
Она подумала так и тут же испугалась. Эта мысль принадлежала не ей. У неё не было слуха. В школе на уроках музыки ее пихали в последний ряд и слезно просили открывать рот как можно реже.
Она неловко поднялась с постели и тут же осела обратно, все ещё одетая странной травой, будто в живое одеяло.
А что делать? Ей была нужна информация. Любая. Нужно выяснить, как можно больше, а там, может, и память вернётся. Память работает аналогиями, так что это вполне возможно. Не тушуемых, заговори с ним, подбодрила она себя, будь дружелюбной.
— Привет, — сказала она прежде, чем подумала.
Подняла лицо и окунулась в темные ночные глаза, мягко зеркалящие вечернее солнце.
На этой мысли ей захотелось засмеяться, и она засмеялась. Сейчас он был единственным человеком, которого она вообще когда-либо видела.
— При… — незнакомец взглянул на неё с недоумением, — вет.
Он ощутимо занервничал, словно она держала у его горла кинжал и за каждый неверный ответ оставляла насечку. Или натянула платье наизнанку, и это сделалось заметно всем вокруг, кроме неё.
Конечно, это тоже была информация, но, говоря откровенно, печальная.
— У тебя хорошее настроение? — уточнил он.
На красивом лице читалось замешательство и что-то ещё. Неуловимое. Интересно, как начинала своё утро Ясмин, если слово «привет» вводит окружающих в оторопь? Туфелькой, что ли, в ухо?
Может, лучше сразу признаться, что она не Ясмин? Она обдумала приятную мысль, в которой снимала с себя ответственность.
— Где я? — спросила она
Незнакомец обвёл взглядом откровенно тесное помещение. Левая бровь дернулась вверх.
— Здесь, — ядовито заметил он.
Кажется, он уже пришёл в себя от потрясения.
